Та, которой могло не быть

Размер шрифта: - +

Глава 3

Близилась к концу отработка второй недели перед моим увольнением. После работы, возвращаясь в свою пустую квартиру, решила, наконец-то купить что-нибудь из продуктов и приготовить нормальной еды.  С того момента, как ушел Алексей, я ни разу не готовила, питаясь одними бутербродами. Странно, на меня это было не похоже. Я любила готовить и всегда это делала с удовольствием, устраивая своему мужчине гастрономические путешествия, знакомя с кухнями разных стран. А сейчас для себя мне не хотелось ничего.  

Я припарковала машину на стоянке и выскочила на дождь, чтобы бегом добежать до супермаркета. Шопинг творит чудеса. Побродив больше часа между рядами, нагребла себе полный пакет продуктов, из которых можно было приготовить сносный обед для пятерых. И куда мне столько? Хотя, можно и в поликлинике стол накрыть, так сказать, отходные. Значит добавить нужно вино и торт.  

Расплатившись на кассе, потянула всё это богатство в машину. Засунула на заднее сидение и села за руль. Звон телефона был неожиданным в той тишине, что сейчас царила внутри салона. Я взяла в руки телефон с соседнего сидения, соображая, что он тут валялся бесхозный, пока я бродила по магазину.  Как он резко зазвонил так же внезапно звонок оборвался. Мама. Девять пропущенных вызовов. Сердце сжалось в предчувствии плохих новостей. Я набрала её номер, напряженно дожидаясь ответа. 

— Мама, что случилось, — ещё не услышав голос, спросила — у тебя всё в порядке?  

— Мирочка, это тетя Галя, соседка твоей мамы, — заговорила со мной другая женщина. — Маме твоей стало плохо, и я вызвала ей скорую помощь. Тебе мы не могли дозвониться.  

— Галина Ивановна, в какую больницу увезли её? Что с ней: давление, сердце? — тревога нарастала, я в нетерпении уже заводила мотор, зажав плечем телефон.  

— Врач сказала, что это инфаркт миокарда, — сообщила не утешительный диагноз женщина. — Её в кардиоцентр забрали.  

— Галина Ивановна, спасибо, я уже еду туда. А Антошки не было дома? — спросила я о младшем брате. Хотя понимала, что раз со мной разговаривает мамина соседка-подруга, то моего младшего брата с его семейством дома нет.  

— Они укатили на дачу ещё вчера, виноград закрывать на зиму, — доложила Галина Ивановна. — Я Антону не звонила, Люся, не велела. Сказала, чтобы тебе только сообщила. Нечего Антошку беспокоить с его мымр.. Короче, только тебе, сказала позвонить.  

— Хорошо. Я вам потом позвоню или скорее всего заеду. Увидимся, если не сегодня, то завтра. До свидания.  

Моя машинка быстро довезла меня до Кардиоцентра. На приёмном покое я выяснила в каком она отделении и помчалась выяснять состояние больной Людмилы Николаевны Рождественской.  В отделении меня встретил дежурный врач, который ни сном, ни духом, не был знаком с такой пациенткой. Путем долгих выяснений и перезваниваниями с другими отделениями стало ясно, что мама находится в реанимации. Двадцать ступеней, и я стою перед дверью в отделение интенсивной терапии и реанимации.  Сердце стучит в районе горла, ладошки холодные и влажные. Нужно сделать шаг и всё узнать.  

Разговор с лечащим врачом был краток. Состояние стабильно тяжелое. Делаем всё возможное. О прогнозах говорить очень рано. Я это, и сама понимаю. Оставив свой контактный телефон, отправилась к маме домой и в аптеку, чтобы собрать по списку всё необходимое, без чего невозможно выздоровление и пребывание в больнице. Помчалась к нам домой. Ну, как к нам. Я здесь не живу с первого курса универа. Когда съехала на квартиру к бабушке, поближе к ВУЗу. А в нашей трешке осталась мама с братом Антоном, который младше меня на восемь лет и его женой Адой, которая очень даже оправдывает своё имя. Доводя маму до истерик разной интенсивности от тихой до буйной. И как бы эта красотка не поспособствовала развитию заболевания...  

Я уже практически доехала до дома, когда раздался звонок телефона и на экране отбился не знакомый номер.  

— Мира Андреевна, извините, это врач с реанимации мы с вами разговаривали недавно, — доктор замолчал. Я тоже не спешила спросить, что случилась, потому как почувствовала, как сердце обрывается и стремительно летит низ куда-то в область малого таза. А в раз пересохшее горло не дает спросить: что случилось? — Вы меня слышите?  

— Да... да, слышу. Говорите.  

— Вашей маме резко стало хуже и она... , — замялся доктор на том конце провода.  — Вы можете вернуться в больницу?  

— Я … я сейчас. Я быстро, — визг тормозов и я разворачиваю машину по двойной сплошной полосе пустой ночной дороги, нарушая правила дорожного движения.   

Через пол часа я прошла в палату, где лежала мама. Бледная, холодная, неживая... Я опоздала проститься с ней. 

*** 

Стук капель дождя по черному зонту. Дорожки воды стекают на низ плаща, холодной ветер трепет одежду, словно хочет вырвать кусок, косые капли забиваются под зонт и смешиваются с моими слезами потери дорого мне человека. От слез становится тяжело дышать и судорожные всхлипы вырываются из горла. Говорят, что плакать не нужно, тогда легче душе уходить, но как же сложно, не изливать свою боль. 



Кира Леви

Отредактировано: 27.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться