Та, которой могло не быть

Размер шрифта: - +

Глава 8

Машина быстро домчала герцогиню Виленийскую до её столичного особняка. В последний год она жила здесь, снова вернувшись на службу к королю. На то были причины, в которых она не хотела признаваться никому. Одиночество. Оно мерзкой лапой душило её по ночам, скреблось в утреннее окно и следовало по пятам, когда она была свободна от своих обязанностей. Её муж погиб, на службе спасая нынешнего короля с братом, когда они были ещё малыми детьми, от рук мятежников, желающих совершить переворот в стране. Она тогда не стояла рядом с любимым, прикрывая его спину. Она тогда рожала их долгожданного ребенка, их маленького златокудрого ангела — Мирайю. И потом она растила дочь сама, не нанимая ей кормилицу, заботясь о ней и любя всем своим израненным сердцем. Немногим позже, когда девочка повзрослела, и в ней проснулся магический дар, она стала нанимать ей учителей, но при этом в основном занимаясь с дочерью сама. Дочь росла очень одаренной магессой, но слишком мягкой...

Пока машина ехала, герцогиня оглядывалась назад, поглядывая на женщину, которая лежала на заднем сидении её дорогого авто и вымазывала своей кровью светло-кремовую обивку, но не это беспокоило её. А смутное чувство тревоги и какого-то не понятного чувства, которое обычно бывает, когда о чем-то забываешь и силишься вспомнить, но не получается.

— Аберон, по прибытию помести её в комнатах для слуг, и пригласи к ней лекаря, я оплачу, — распорядилась она, только они подъехали к особняку. Машина остановилась и Аберон обежав, открыл перед ней дверь. Герцогиня величественно вышла и пошла к зданию. У неё сегодня было слишком много хлопот. Вечером должны собраться узким кругом те, кто любил её дочь, безвременно ушедшую из этой жизни тридцать лет назад.

Водитель сел опять за руль и направил авто к заднему входу, бурча себе под нос, что тягайся со всякими, да ещё и машину придется вычищать после всяких оборванок...

Как бы ни был не доволен Аберон, он в точности исполнил поручение хозяйки и пригласил лекаря из общественной больницы для простых людей. Хозяйка возглавляла в ней попечительский совет. И господин Карминг , главный лекарь в течении получаса явился на вызов. Аберон сопроводил его к попавшей в аварию и отойдя к двери, стал наблюдать за действиями лекаря. Господин Карминг, хоть и работал в больнице для простых людей, но сам обладал магическими способностями, хоть и в незначительной степени. Развить дар ему не позволило нищенское существование его родителей, которые обанкротились, когда он был ещё совсем ребенком.

Он обследовал молодую женщину, отмечая по ходу, что одета она была достаточно откровенно, но вещи все добротные, хоть и пострадали во время аварии, так ему сказал водитель. Но господин Карминг видел, что последствия от столкновения её с автомобилем, были минимальные. Только глубокая царапина на лбу, которая и дала много крови, внутренних повреждений не было, он провел диагностику её внутренних органов, всё в порядке, но женщина больше часа уже находилась без сознания. И состояние её ухудшилось. У неё появился жар. Господин Карминг дал распоряжение понаблюдать за ней и сменять на лбу мокрое полотенце, чтобы облегчить её состояние. А сам пообещал вернуться через час. Он надеялся за это время найти в литературе описание подобной симптоматики.

Аберон позвал младшую служанку и перепоручил потерпевшую её заботе, а сам пошел на кухню, наконец-то поужинать. Такой долгий день получался, а ведь скоро начнут сходиться гости к хозяйке, и тогда на кухне всё будет крутиться только для этого мероприятия. Матильда кухарка, не будет с ним церемониться, и вполне может приложить поварешкой по лбу. Аберон улыбнулся, вспомнив аппетитные формы этой пышечки, за которые он не прочь был подержаться, что за нижние мягкие округлости с крутыми бедрами, что за верхние, сладкие наливные яблочки. Настроение улучшилось, и он на время забыл, что на его поручение оставлена странная женщина, сейчас лежащая в комнате, где обычно поселяли слуг гостей, если они оставались ночевать.

***

Темнота была густой, но не плотной и я словно плыла в грозовом искрящемся молниями небе. Сознание ухватилось за это и подкинуло странные образы, навеянные всеми предыдущими событиями этого долгого дня.

Голос чистый в своем звучании пел колыбельную:

В лунном небосводе, лодочка плывет,
Правит этой лодкой добрый звездочет ,
звёздочки считает старец с бородой,
но совсем не знает, что до нас с тобой,
Звездочка малютка заглянула в дом…
Осветила крошка темный уголок,
И зажгла в камине теплый уголек.
Побывала в детской и теперь у нас,
Подрастает дочка, силою светя…

— Пусти…. Пусти…, — шепот раздался отовсюду, не давая тишины, не давая возможности найти выход из зеркального лабиринта. Он пробирался под кожу и проникал вглубь. Он скребся мышкой в подполье. Он стучал клювом голубя в окно. Смехом детей во дворе. Лаем собаки. Клекотом коршуна. Бился в голове. Царапал и давил, разрывая что-то внутри меня упругое и прозрачное, или скорее зеркальное. Но смотришь и видишь только отражение окружающего мира, но не себя в нем. Меня нет? Или есть?

— Пусти… пусти…, — женский голос всё настойчивее просится, бьется, разлетается в стороны.

— Кто ты? Где ты? Почему я тебя не вижу? — кричу в пустоту.

— Кто я? Я никто. Тень из прошлого, того что было и прошло, — мужской голос, звенит дыханием ветра, и удивленно спрашивает — Ты здесь? Я буду рядом хозяйка. Только позови!



Кира Леви

Отредактировано: 27.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться