Та самая герцогиня

Font size: - +

***

–  Ну, наконец-таки, проснулась, героиня ты наша! –  вывел меня из небытия мягкий женский голос. На минуту показалось, что я дома, в своей постели. Но голос, что разбудил меня, явно принадлежал не маме, и память решила услужливо подкинуть образы вчерашнего дня.

–  Какая героиня? –  подскочив, спросила я, оглядываясь в поисках той самой героини. Почему-то никого не нашла.

–  Ты не помнишь? –  удивилась женщина. Голубые глаза округлились до размера пятирублевых монет. На переносице пожилой дамы образовалась складочка, такая же появлялась у дедушки, когда я не могла сделать какое-нибудь упражнение, а он не понимал, что же мне мешает.

–  Помню. Кабинет ректора. Эльф. Заклятье непонятное. Щит отражающий. Теряю сознание.

Я просто мастер красноречия. И где, интересно, весь мой словарный запас? Сбежал, как крыса с тонущего корабля? Или умер смертью храбрых? Я поняла! Его вырубил мой бастующий мозг. Взбунтовавшееся серое вещество, находящееся в черепной коробке, решил начать открытое противостояние с бесстыжей хозяйкой, которая эксплуатировала его столько лет.

Ой, кажется, словарный запас очнулся.

–  Не пугайся, у тебя пострадали трансузлы, отвечающие за быстрое излечение. Мы отращиваем новые, когда закончим, ты снова сможешь связно говорить. Пока придется потерпеть... А эльфа убило тем заклятием. Его даже некроманты допросить не сумели.

 –  Это я его убила? –  убитым голосом спросила я. Тут еще и некроманты обитают? Почему я об этом не знала? Хм, а ведь я вполне связно сформулировала свой вопрос, что трансузлы уже восстановились? Вопросов о том, что такое трансузел и почему о нем ничего не говорила моя учительница по биологии, спрашивать не стала – все равно не пойму. На великие подвиги мысли у меня сейчас просто нет сил.

–  Как быстро, – подтвердила мою догадку женщина, – фактически, он убил себя сам. Ты имеешь к этому лишь косвенное отношение. За что тебя и наградят. Ты спасла жизнь не наследному младшему принцу. По совместительству нашему ректору.

 – Я спасла жизнь принцу?

 –  Да.

–  Какая я молодец, –  пробормотала я. На самом деле, я даже не знала, как себя вести. Сказать, что на моем месте так поступил бы каждый? Или, наоборот, сказать, мол, вот такая я героиня? Просто промолчать? Глупо. Да и женщина ждет от меня какой-то реакции...

–  И что теперь? –  в итоге спросила я.

–  Мне хотелось бы тебя осмотреть.

–  Я в более глобальном смысле.

–  Королевский бал в твою честь. Принятие тебя в Академию. На второй курс.  А потом учеба, учеба и еще раз учеба! –  заявила дама. Угу, Ленин в юбке, блин. Учиться, учиться и еще раз учиться, товарищи!

–  Кхм-кхм... У тебя все ментальные блоки слетели, когда ты удар на себя приняла... Думаю, лучше их восстановить... –  посоветовала пожилая женщина. А я опять вспыхнула. Ну, да, Антон мне говорил, что я очень громко думаю, и установил ментальные блоки, потом научил делать это самой.

Тихо выдохнув, начала с дыхательного упражнения, дотронулась до пламени, что теперь бушевало внутри меня постоянно, но не причиняло боли. Тоненькой струйкой жидкий огонь потек к голове. А дальше –  дело воображения, как сказал Антон. Можно мысленно нарисовать узор этим огнем, а можно просто представить, что больше никто не сможет пробиться сквозь пламенный щит.

Как и в прошлый раз, я почувствовала, как в голове прояснились все мысли. Все, что я когда-либо слышала, разложилось по полочкам. Как же хорошо!

 Улыбнувшись своему состоянию, я попыталась сесть. Не тут-то было. Грудную клетку пронзила острая боль. Я со стоном упала обратно на подушку. Голова снова закружилась.

–  Ох! Как больно! Вы же сказали, что процесс пошел?

–  Конечно. Но, знаешь, у вас на Земле говорят: "если у вас болит голова, радуйтесь. Она у вас есть!" Так и у тебя появившаяся боль, означает, что заживление началось.

–  Какая боль, какая боль... Аргентина-Ямайка: пять-ноль, –  почему-то пропела я.

–  Что? Ты что-то сказала?

–  Солнце, говорю, светит. Всем одинаково. И зря ты, моя девочка, плакала. Ведь там за окном идет, бежит реальная жизнь... –  снова запела я. Что за фигня? Блин блинский!

–  Прости, ты нормально себя чувствуешь? Ничего не болит? Голова, ноги, сердце?

–  Сердце, как мне не хочется покоя...

–  Я позову магистра Евжению. Пусть она на тебя посмотрит. Лекарь Его Величества прописал особый покой для тебя...

–  Все для тебя! Рассветы и закаты! Для тебя....

–  Все-все, тише, моя хорошая. Успокойся. Все будет хорошо, не беспокойся.

–  Все будет хорошо, все будет хорошо. Я это знаю, знаюю... –  пропищала я не своим голосом, прерываясь, чтобы икнуть. Пожилая женщина нажала на камень в сережке.

–  Она поет песни, –  негодующе воскликнула дама. Я понимала, что она знает, что не причем. Но мне почему-то на миг показалось, что она на меня жалуется.

–  Не виноватая я. Он сам ко мне пришел! –  пророкотала я глубоким басом.

–  Кто? Зачем? –  спросила ошарашенная дама.

–  Кому? Зачем? А мы им посвящаем жизнь! –  ответила я скрипучим старческим голосом. Творчество Гагариной я любила, и подобное исполнение мне показалось кощунственным, захотелось отвесить самой себе подзатыльник.

–  Не знаю, но, по моему скромному мнению, так быть не должно! –  видимо, ответила мирана Арис бабушке.



Мелания Горохова, Саркисян Роксана

Edited: 04.05.2017

Add to Library


Complain