Таёжные рассказы

Глава 14.

19.

Ночью шёл снег. И пока солнце поднималось над заслоняющим  мою поляну гольцом, я успела слепить маленького снеговичка. Когда ещё в июне удастся предаться зимним забавам!
Пора за работу. Следующее воплощение в череде моих откровений- дед Михей.
Моя мать ушла из дома по неизвестным мне причинам. Так что родился я в дремучем лесу, где не ступала нога человека. Вскоре Бог смилостивился над матерью с младенцем на руках и послал нам маленькую, до самых окон вросшую в землю, избушку. В ней давно уже никто не жил, но крыша была целой, да и глиняная печь в углу еще не развалилась. Настоящим чудом было наличие запасов зерна и сушеных ягод. Ещё в оставленном хозяйстве был топор и кое-какая нехитрая домашняя утварь. В такой глуши и такие богатства!
Мама умела всё: собирать и запасать коренья, травы, ягоды, грибы, плести из трав и шить одежду и лопотки.
Она засадила всю нашу поляну земляникой и черникой, а однажды вытащила из болота маленького лосенка и мы всё лето и начало осени лакомились лосиным молоком благодарной сохатой матери, которая приходила со своим детенышем почти каждый день и разрешала себя подоить.
Я рос крепким и здоровым мальчуганом. Лет с 3-х стремился помогать маме как мог: собирал хворост, ягоды и травы. Мама ласково называла меня Михейко и гладила по голове...
К шести летам я уже умел делать всё, что умела и моя мама.
В одной из особо суровых затянувшихся зим, мама захворала и умерла. Я остался совсем один. Шёл мне осьмой годок.
Затосковал я, закручинился без матушки, очень мне не хватало её песен, прибауток и ласкового "Михейко"...
И однажды вышел я на поляну ранним утром и стал рассказывать о своем горе горемычном земле-матушке, деревьям, небу и солнышку. 
И услышал голос:
- Не печалься, Михейко. Я позабочусь о тебе.
- Кто ты?
- Друже твой, защитник и покровитель.
И стал тот голос учить меня как мир устроен, что есть другие люди и как они живут, как хвори людские лечить, как зверей и птиц приручать, как места силы искать и со светлыми духами общаться...
И никогда я не чувствовал себя одиноким, всегда мой Друже был рядом со мной. 
Спустя какое-то время я стал выходить к людям и лечить их. Мой Друже подсказывал мне, где нужна моя помощь. Злата не брал, на кой оно мне, дары принимал редко и не у всякого, в виде одежи, обуви или зерна по необходимости.
Старый я уже стал, волосы побелели, но сила не оставила моего тела.
Однажды посреди ночи разбудил меня Друже.
- Иди в такую-то усадьбу, там хозяин захворал. Вылечи его.
Встал, умылся и пошёл. На рассвете был уже у ворот большого двора. Хозяин был совсем плох. Я принялся за лечение. К вечеру барин уже мог немного поесть.
Приходил я так несколько раз. Осталось прийти последний - хозяин быстро шёл на поправку.
Еще издалека почуял неладное. Глаз дальше себя пустил и вижу: сидит барин в кресле посреди двора, в руках у него длинный хлыст, громко ругает он за какую-то провинность паренька лет 16-ти и бьет его хлыстом со всей силы. Смертным боем бьёт, а тот стоит и улыбается, так хозяин ещё пуще серчает.
Бегу уже, может успею отвести смертоубийство. Но нет, не успел... Захожу во двор: сидит барин в кресле посреди двора, окруженный семьёй и челядью, а в пыли у его ног лежит бездыханный пастушок с васильковыми глазами и блаженной улыбкой на лице.
Закрыл я глаза пареньку да  недобро зыркнул на барина:
- Чтож, смотрю ты в силу вошёл. А на кой тебе сила?  Ангелов убивать?
Выставил снадобья и ушёл.
- Друже! Как же это? Убивца вылечил! По что? Не хочу больше быть причастным к биению ангелов!
И оставил меня Друже, не стал разговаривать со мной.
Пришёл я в избенку свою, лёг, а перед глазами лик отрока стоит с застывшими васильковыми глазами.
Так мне горько стало! И не захотела больше душа в этом жестоком мире оставаться...