Тайна лотоса

Размер шрифта: - +

Глава 12 "Признание Пентаура"

Нен-Нуфер знала, что Пентаур и Амени, фараон и Великая Хатор осудят ее, если она предпочтет служению жизнь наложницы. Только сердце не слушало разум, оно все сильнее и сильнее сжималось от неизвестной прежде боли и потому утром, когда Нен-Нуфер, проходя мимо башни, услышала знакомый окрик, оно не забилось радостно, а лишь остановилось на миг.

— Я вновь искал тебя и вновь не мог найти.

Пентаур осунувшийся, но чисто выбритый, умащенный маслами и с прежней, давно забытой улыбкой, шел к ней. Стражника больше не было, и никто не преградил им путь в башню. Стол Пентаура был по-прежнему завален папирусами, а на расстеленной в углу циновке лежало аккуратно свернутое одеяло.

— Как твои ноги? — не прося позволения, молодой жрец присел подле нее и приподнял подол платья. — Они прекрасно позаботились о тебе и путешествие по Великой Реке не причинит тебе большего вреда.

— Какое путешествие? — Нен-Нуфер недоуменно глядела на сжимающие ее запястье пальцы. Как давно воспитатель не держал ее подле себя так близко.

— Амени должен был сказать тебе про Фивы. Он отправляет меня туда, чтобы не мозолить глаза фараону…

Нен-Нуфер едва сдержалась, чтобы не сказать воспитателю, что фараон обязательно сменит гнев на милость.

–…А тебя я должен представить Тирии…

И тут Пентаур замолчал и взял Нен-Нуфер за второе запястье.

— Если только ты хочешь служить Великой Хатор.

Неужели это был вопрос? И он звучал не только в воздухе, но и светился в глазах жреца.

— Амени сказал мне…

— Оставь, Амени! — Пентаур уткнулся губами в ее светлую макушку. — Я вдруг понял, что это знак. Я слеп не потому, что мне не достает знаний, а потому что эти знания не для меня… И неспроста Пта привел тебя туда, куда бы ты не пришла сама… И никогда прежде фараон не приезжал без предупреждения… И его немилость для меня самая великая милость… Нен-Нуфер, — жрец отстранился, чтобы видеть ее глаза. — Моих знаний довольно, чтобы стать в Фивах хорошим врачом, и у тебя будет вдоволь и нарядов, и украшений. Ответь мне, Нен-Нуфер, примешь ли ты меня как мужа?

Она окаменела и больше не слышала тяжелого дыхания жреца, в ушах эхом гремели слова царевича: „он должен тебя очень сильно любить…“ Пентаур кладет к ее ногам свой сан и все полученные от Амени знания. А ее сердце не бьется, и только колени трясутся от страха.

— Пентаур!

Жрец отскочил от Нен-Нуфер за мгновение до того, как перед ними предстал запыхавшийся Амени.

— Великий Пта услышал наши молитвы… И Нен-Нуфер здесь, чтобы записать твои слова. Его Святейшество принял меня нынче и без слова упрека попросил дать ему ответ не позже, чем через три луны. У тебя ведь есть ответ, Пентаур!

Молодой жрец отступил к парапету и потому, видно, не услышал, как радостно забилось сердце Нен-Нуфер — царевич Райя сдержал слово — поговорил с Божественным братом. И, значит, сдержит и еще одно — никогда больше ее не увидит.

В этот раз Нен-Нуфер не пришлось брать в руки тростниковую палочку. Пентаур попросил ее удалиться. Только далеко от башни она не ушла, хотя и не ждала, что ее призовут обратно. Просто в храме не осталось уголка, где бы на нее не смотрели с осуждением. Она презрела заветы Маат и впустила в сердце злобу — обиженные танцовщицы разнесли по всему храму весть о сломанной флейте, и разбилась в их устах она вовсе не о камни и вовсе не от руки старшей из девушек. Они не оговаривали ее, они уже свято уверовали в свою правду. Нен-Нуфер уселась на то же место, откуда прежде караулила Амени, оставаясь для стражника незамеченной. Уходя от Пентаура, старик не увидит ее. Сейчас она не желала говорить с верховным жрецом — она боялась, оправдываясь, выдать царевича. И возможное продолжение разговора с Пентауром страшило ее даже сильнее новой лжи.

Ожерелье вновь лежало в ларце вместе с кольцом Амени, и потому Нен-Нуфер легко спрятала в ладонь фигурку Исиды — царевич Райя впустил в ее жизнь ложь, и та пустила глубокие корни, которые сумели раскачать даже крепкие стены храма — теперь все, все вокруг лгут и требуют от нее хранить в тайне чужие секреты, даже секреты самого фараона!

Нен-Нуфер жалась в тень, желая превратиться в крохотного скарабея. Люди проходили мимо и действительно не замечали ее или не желали видеть. Но маленький ученик отыскал ее и здесь. Ей подумалось, что он остался единственным, кто продолжает видеть в ней доброго друга. Все остальные рассмотрели в ней нечто новое, тайное, скрытое от ее понимания.

Мальчик с поклоном протянул ей дощечку и цветок лотоса. Глаза Нен-Нуфер наполнились слезами — сердце сжала тоска по царевичу, о котором станет напоминать теперь каждый цветок. Однако она сумела сдержать слезы, и когда Пентаур остановился над ними, то увидел лишь обычный урок. Их глаза встретились, и каждый вспомнил, как когда-то они так же старательно делили друг с другом глиняную табличку. Когда? Слишком давно. Сейчас он предложил разделить с ним жизнь. Мальчик вскочил, поклонился жрецу и убежал.

— Я хочу говорить с тобой, Нен-Нуфер.

Он не протянул руки. Вокруг слишком много глаз и ушей и, как она успела убедиться, злых языков. Она поднимется за ним в башню. Никто не посмеет поставить ей в укор желание видеть воспитателя. Хотя желания не было. Ей владел трепет ожидания и страх вновь услышать из его уст признание.

— Амени прервал наш разговор, и ты не успела ответить мне.

Его руки вновь лежали на ее запястьях, а она, как и с царевичем, не в силах была отвести взгляд от золотых браслетов.

— Его Святейшество простил тебя, Пентаур, — сказала она с опущенными глазами. — Тебе не стоит тревожиться о своем будущем.



Ольга Горышина

Отредактировано: 27.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться