Тайна перламутрового дракона

Размер шрифта: - +

Глава двадцать седьмая: Смирение и его последствия

     У Кайи уже несколько дней тянуло низ живота.

     Неприятные ощущения появились в то самое утро, когда она проводила Вилхе в поход, и поначалу Кайя объясняла их именно своим беспокойством за мужа. Самым сложным для нее всегда был момент расставания, когда казалось, что все еще можно переиграть и нужно было заставить себя смириться с нынешним решением; потом же становилось проще, и Кайя надеялась, что боль уляжется хотя бы до момента битвы. Ведь в ближайшие полдекады с Вилхе не могло случиться никакого несчастья, а значит, и переживать ей покуда не о чем.

     Однако боль лишь усиливалась, перекидывалась на поясницу, выматывала и неприятно пугала.

     Кайя давно уже не испытывала подобных ощущений. С тех пор как в ее жизни появился Вилхе – по-настоящему появился, с его нежными чувствами, его заботой, его нуждой именно в ней, – боль не наведывалась к Кайе в гости, и, признаться, она предпочла бы и дальше существовать без нее. И вот надо же, та нагрянула в самый трудный момент, когда рядом не оказалось ни любимого мужа, ни папы, тоже отправившегося с Объединенной армией в поход. Кайя не знала, с кем посоветоваться, тем более что жаловаться она не умела, привыкнув все свои проблемы решать самостоятельно, поэтому и нынче понадеялась справиться с неприятностями своими силами.

     Поначалу она решила было, что переволновалась, собирая Вилхе в дальний путь, не спала ночь, устала, и просто дала себе возможность отдохнуть. Однако наутро лучше не стало. Кайя заподозрила женское, которое нынче непривычно запаздывало, и позволила себе еще день полениться, тем более что нынче была очередь мамы Вилхе помогать Айлин в пекарне.

     Когда, однако, и новое утро не принесло облегчения, Кайю неожиданно озарило. Она, конечно, никогда не решилась бы заговорить на столь деликатную тему сама, но Беанна в силу характера всегда громко и очень свободно рассуждала об особенностях выбранного ими с мужем дела и не раз упоминала о непутевых девицах, не способных отличить беременность от несварения, перечисляя как раз те изменения, что сейчас находила в себе и Кайя.

     Богини, неужели она могла… Неужели у них с Вилхе будет…

     Неужели она обрадует мужа по возвращении самым желанным известием?!..

     Это было бы лучшим подарком на свете!

     Кайя на всякий случай пересчитала дни, припомнила еще некоторые особенности, на которые раньше не обращала внимания, и, почти уверенная в собственной правоте, в самом радужном настроении отправилась в пекарню.

     Айлин тут же засекла ее непривычное возбуждение, но прямого вопроса не задала, только весь день ходила вокруг да около, то интересуясь, не тяжело ли Кайе работать, то подмечая, как неожиданно похорошела сестра, и всякий раз, видимо, ждала от нее в ответ открытия тайны. А что Кайя могла сказать, когда она и сама-то ничего толком не знала? Только надеялась, потому что представляла себе, как обрадуется такой новости и Вилхе, и всем сердцем желала вновь сделать своего любимого мужчину счастливым.

     Кайя видела, как он мается в последнее время. Ему было тесно в четырех стенах, ему, как воздух, нужны были великие дела: он не мог жить без того, чтобы не приносить кому-нибудь пользу. И, наверное, не освободи боги всех пленных драконышей разом, он и сейчас бы организовывал новые вылеты, спасал крылатых ребят от жестоких хозяев, рисковал жизнью, но был бы этим счастлив. Или не вернись Хедин и останься Вилхе во главе городской дружины, помогай он армелонцам в их неприятностях, обдумывай способы раскрытия совершенных преступлений, кидайся в самую гущу и выходи победителем – и это дело позволило бы Вилхе смириться с обыденностью. Но все пошло не так, и любимый Кайин мужчина засыхал от бездействия, не зная, что своими страданиями рвет ей душу и заставляет чувствовать себя виноватой.

     Кайя прилагала все усилия, чтобы хоть как-то скрасить Вилхе скучные будни: устраивала дома маленькие праздники, придумывая несуществующие поводы; вытаскивала его гулять в неизведанные места; добывала нечитанные ранее книги; рассказывала об интересных случаях в пекарне – а покупатели всегда радовали их с Айлин самыми разнообразными историями, – но в душе понимала, что это все не то. Вилхе, конечно, ни разу не противился ее надоедливости, напротив, улыбался, соглашался, а порой и благодарил, на некоторое время воспревая духом. А потом снова маялся, стараясь скрыть от Кайи свои мучения, но она слишком любила его, чтобы не замечать их.

     Но ребенок, ребенок наверняка позволит Вилхе найти новую цель в жизни! Вон как Дарре и Кедде носились со своими отпрысками: Кедде даже в поход отказался идти, лишь бы не разлучаться с сыном, и Кайя очень хотела думать, что и Вилхе обретет в отцовстве себя и позволит наконец Кайе почувствовать себя достойной его.

     Ох уж это чувство неполноценности! Оно грызло ее даже после свадьбы, даже после ночного счастья с любимым, даже после редких, но таких нужных уверений Вилхе в его любви к ней. Кайя никогда не требовала от него этих слов, довольствуясь его отношением к себе, но иногда нуждалась в них так сильно, что плакала, если не могла дождаться. И невольно вспоминала хмурого отца, который совсем не обрадовался сватовству Вилхе. То есть он, конечно, дал Кайе свое благословение и с ее избранником держался тепло и приветливо, пожелав юной паре долгой и счастливой жизни, но, проводив любимого и возвратившись в дом, Кайя услышала недовольный голос отца в гостиной и не смогла не заглянуть в щелочку.



Вера Эн

Отредактировано: 29.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться