Тайна перламутрового дракона

Размер шрифта: - +

Глава тридцать четвертая: Вина Вилхе

     – Какого ты все еще здесь? – раздался с подстилки слабый скрипящий голос Хедина, и Вилхе вздрогнул, наконец дождавшись, когда друг очнется после операции. Вот только слова он рассчитывал услышать несколько иные.

     – А где мне еще быть? – растерянно спросил он. Дружеский долг обязывал следить за каждым движением раненого Хедина, да даже и без долга – разве Вилхе мог оставить товарища в таком состоянии одного? У Эйнарда и его помощниц дел было невпроворот, а вот Вилхе, передав оставшихся в живых ребят из своего отряда Тиле и отпустив серебряных волков, чувствовал себя совершенно неприкаянным.

     – В Армелоне! Жену любимую в объятиях сжимать, утешать, что все уже закончилось, и рассказывать, какой ты герой! – Хедин перевел взгляд на перемотанное плечо и привязанную к торсу левую руку и скривился, не подозревая, какую боль причинил своими словами Вилхе.

     – Герой, – вполголоса буркнул тот. – Хоть ты не добивай. Знаешь же, что не хотел.

     – Геройствовать не хотел? – недоверчиво уточнил Хедин. Эйнард вколол ему медвежью дозу болеутоляющего, а потому Хед покуда мог веселиться. Если, конечно, это можно было делать с мыслями о том, что рука больше не работает. И это тоже было виной Вилхе.

     – Я не думал, – сдавленно пробормотал он, – когда освобождал Берге, что оно так все выйдет. Ему тогда лет тринадцать было. Такой же забитый, как и все они. Мне даже в голову не могло прийти…

     – А если бы могло? – перебил Хедин и заинтересованно посмотрел на товарища. – Оставил бы парня в клетке? Или продал кому, чтобы добили? Или сам бы прикончил, пока он без сил был? Что молчишь, Вил? О чем сожалеешь?

     Вилхе передернул плечами. Хедин, конечно, правильно все говорил: никто из них не бросил бы драконыша в беде, даже предупреди их сами Создатели, чем все это может закончиться. Однако это не снимало с Вилхе ответственности за произошедшее с лучшим другом. И эта ответственность давила почти непосильным грузом. Если бы Вилхе не был таким идеалистом, скольких бед и ненужных смертей сегодня можно было бы избежать. Воистину, не делай добра – не получишь зла.

     – О том, что не выполнил долг, – сквозь зубы проговорил он. – Не прикрыл тебя, как обязан был и как ты всегда прикрывал. Плохой из меня друг. И лучше уже не будет.

     Хедин фыркнул и постучал себя по лбу.

     – Уши вянут от твоих бредней, – сообщил он. – Ты что, в няньки мне нанимался? Так я вроде как командир отряда, мне по статусу не положено. Не вздумай кому такое брякнуть, а то будет мне слава – не приведи Ивон! Не разгребу!

     Вилхе взглянул на него исподлобья. Единственной вещью, которой он всегда завидовал, было жизнелюбие Хедина. Тот в любой, даже самой аховой, ситуации умудрялся увидеть хорошее и найти выход, не впадая в отчаяние и будто бы ни секунды не сомневаясь, что у него все получится. Вилхе так не умел. Он всегда просчитывал все варианты, особенно тщательно останавливаясь на проигрышных, чтобы заранее свести на нет все их угрозы, и безумно боялся оплошать. Страшнее того, чтобы явить миру свою несостоятельность, для него вообще ничего не существовало.

     Хотя нет. Потерять любовь Кайи оказалось куда как хуже. Без нее Вилхе просто не знал, как жить и зачем ему эта жизнь дана. В бою бросался в самое пекло, только чтобы хоть на некоторое время избавиться от сжигающей душевной боли, не думая о том, что его могут ранить или даже убить и словно раз за разом проверяя на прочность Кайин оберег. Если выведет его целым из всех испытаний, значит, есть еще надежда на Кайины чувства. И снова и снова обхватывал оберег рукой – но тот оставался все таким же холодным, уничтожая последнюю надежду и доводя до отчаяния.

     Вилхе не знал, что делать. То порывался немедленно броситься в Армелон, чтобы увидеть Кайю, заглянуть ей в глаза и наконец узнать правду. То трусливо запрещал себе это делать, напоминая, что должен быть подле Хедина, которому пообещал защиту, а сам и здесь оплошал.

     – Оберег-то Анин? – не сдержал Вилхе едкого слова, заметив, как товарищ нащупал на лежанке кожаный мешочек и странно горько вздохнул. – Плохо же она за тобой следит.

     – Плохо бы следила – он бы мне голову оторвал, а не руку! – огрызнулся Хедин. – А тебе я в очередной раз советую заняться собственной женой, а не цепляться к чужим! Вот погоди, расскажу я Кайе, как ты тут у меня чудил, получишь от нее по первое число и будешь всю оставшуюся жизнь тихонечко греться у семейного очага и носа на улицу не казать.

     – Не получу, – сам не понял как, проговорил Вилхе. – Кайе все равно.

     Хедин снова фыркнул – на этот раз так, чтобы у товарища не возникло и тени сомнения в собственном скудоумии.

     – Кайе будет все равно не раньше, чем она умрет! – сообщил он, и в голове у Вилхе будто гром прогремел, оглушив, поразив, выбив почву из-под ног. В секунду припомнилась и Кайина бледность, когда она провожала его в поход, и ее необычное поведение за несколько дней до этого. Кайя начала ходить плавно, словно осторожничала; движения у нее стали неспешными, нерезкими – но Вилхе, как всегда, не стал ее распытывать. Пару раз спросил, что случилось, но Кайя лишь отшутилась, намекая, что муж ищет повод остаться дома, и он больше не полез в душу.



Вера Эн

Отредактировано: 29.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться