Тайна синей горы

Глава 5.7

Ашраятма, Бхима и Сергей стояли в темноте ночи недалеко от арки и ждали. В черной вышине мерцали звезды, на площадку иногда падал свет от качаемой ветром лампы на соседнем магазинчике. Шум прибоя то стихал, то нарастал.

Посмотрев в сторону магазинчиков, Бхима сказал:

— Не понимаю, как можно целыми днями сидеть в магазине и нюхать сладкий трупный запах. Когда сжигают трупы, здесь противно даже на рикше проезжать. Жутковатенько. Лет пятнадцать назад я, наверное бы, испугался.

— Да, сие занятие только для здоровых людей, — заметил Сергей. — Ашраятма, а что происходит с неподготовленными людьми?

— Крыша едет.

— И много примеров?

— Многие хотят за несколько часов достичь совершенства в поклонении Кали. Тише едешь, дальше будешь.

— А как ты нашел этого агхори?

— Здесь постоянно кто-то сидит. Но очень много мошенников. Недели две назад я был на сжигании тела своего знакомого. Стою у костра. А рядом собирались сжигать тело юноши. И отец его очень горько плакал. На это невозможно было смотреть! Самому плакать захотелось. И подходит к нему агхори: «Хочешь, оживлю твоего сына». Отец вначале ничего не понял, сказал: «Да». Агхори непонятно что сделал, потом пошептал на ухо покойнику. Юноша открыл глаза, сел, осмотрелся и протянул руки к отцу: «Папа!» Но вместо того, чтобы радоваться, родственники испугались. Отец замахал руками так, словно привидение увидел. Юноша даже оскорбился. Агхори со словами: «Бестолковые», подошел к нему, опять пошептал что-то на ухо. Юноша лег и ушел из тела. А агхори укоризненно-презрительно посмотрел на родственников и исчез. Все эти дни я его тут высматривал. Вчера, наконец, встретил. И он сразу согласился поговорить со мной. Но только здесь.

— Как хотите, а я мантру буду читать. Время-то идет, — сказал Бхима.

Вдруг все трое посмотрели в сторону, откуда донесся еле слышный звук. В тридцати шагах от них, на месте, где секунду ранее никого не было, сидел явно не маленького роста человек с длинными распущенными волосами. На нем была гирлянда из черепов, рудра-малы. И никакой одежды, даже фигового листочка. Ашраятма первым подошел к агхори: «Вимала дас. Намастэ». Сергей и Бхима тут же поддержали его: « Намастэ».

Вимала дас, блаженно улыбаясь, ответил им: «Намастэ». Сергей заметил сияние, исходящее от его тела. Черепа на груди Вимала даса производили далеко не радостное впечатление. Словно в ответ на мысли Сергея агхори улыбнулся: «Черепа напоминают мне о бренности бытия». Ашраятма хотел агхори что-то сказать, но тот остановил его: «Я все знаю. Садитесь». Друзья замялись, грязнить белые дхоти не хотелось. Вимала дас махнул рукой, и через несколько секунд все уселись на подстилки из тростника.

- Не люблю современных синтетических подстилок. Прикасаешься к ним, как к мертвому. Мать вселенной попросила показать тебе, — взгляд агхори устремился на Сергея, — кое-что интересное.

Перед Вимала дасом тут же появились сучья, сложенные для костра. Через секунду они горели, образуя желтое с красными прожилками пламя в форме лотоса. Агхори что-то прошептал, провел, как бы разглаживая, рукой над центром огненного лотоса. Пламя в этом месте сразу застыло, по нему прошли волны, и вдруг все увидели дивную поляну, на которой играли красивые мальчик и девочка. Они бросались друг в друга шарами из цветов, брызгались прозрачной водой из родничка и весело смеялись. На мальчике было золотистое шелковое дхоти, золотые украшения и на поясе — кинжал с драгоценными камнями. Черные волосы украшал венец. Золотая корона украшала и голову девочки. Ее походка была плавной, и при каждом шаге сочно-розовое сари колыхалось, а висячие украшения из жемчуга подрагивали. Голос, нежный и звонкий, словно колокольчик на закатном ветру, дразнил: «Ну-ка, догони!»

Сергей всматривался в их прекрасные лица. «Почему они так дороги мне, хотя и не знакомы?» Вдруг он вспомнил слова Ачьютананды и понял, что это Фэй и Юнь. Дети остановились, обернулись и протянули к нему руки. Между Сергеем, мальчиком и девочкой разлились волны нежности и любви. «Это планета гандхарвов. Они счастливы и благословляют тебя», — прочитал в голове Сергей слова агхори.

По экрану снова прошли волны. На этот раз зрители увидели Москву, Ленинградский проспект, метро «Аэропорт» и, наконец, квартиру в высоком доме. В уютной детской играла трехлетняя белокурая девочка с голубыми глазами. Рядом, в кроватке, мирно посапывала ее сестра. Сергей понял: голубоглазая девочка — его мать, а ее грудная сестричка — его сестра. «Они вырастут, белокурая девочка выйдет замуж за твоего отчима. Ему уже четыре года. И младшая сестра его жены станет ему как дочь». «С ними все в порядке. Что же мне еще хочет показать мать Парвати?»

Экран на секунду застыл. На нем появилась шикарная гостиная. Напротив распахнутого окна, в которое тянула свои ветви акация, в огромном кресле сидел Родригес. Слева от него, положив лапы на подлокотник, стояла колли. Родригес гладил ее голову, чесал шею, называл ласковыми словами. Собака от удовольствия жмурилась, виляла хвостом. Около картины Веласкеса, которую, как помнил Сергей, Родригес купил на аукционе в Лондоне за полмиллиона долларов, на софе полулежа читала книгу Стелла. В дверь постучали. Родригес поднял голову: