Тайна синей горы

Глава 11.8

— Что ты ему сказал? – все давились от смеха.

— Что он мешает слушать про царя Бхарату. Что там было дальше? Как царь стал оленем?

Сергей пристроился рядом с Бхимой и вопросительно посмотрел на Милиту. Довольная Милита улыбалась. Теперь не надо будет часами слушать орущий на всю округу магнитофон.

— Хотя Бхарата был императором планеты и имел все, больше всего он хотел сосредоточиться на служении Кришне. Когда закончились десять миллионов лет, которые император должен был править Землей, он ушел в Хардвар и поселился на берегу священной Гандаки в ашраме Пулахи.

— Если хочешь, мы и туда съездим. Как там здорово! — вставил Бхима, — извини, Милита, перебил тебя.

— Живя в ашраме, — продолжила Милита — Бхарата весь день служил Кришне. И скоро достиг полного душевного покоя. Он даже мог видеть лотосные стопы Кришны! Но однажды к реке подошла беременная олениха. А за ней лев. Испугавшись его, олениха прыгнула через реку. Олененок выпал из ее чрева прямо в воду.

— И Бхарата его подобрал? – Спросил Сергей.

— Олененок был черным. Это особые олени. Сейчас они уже, кажется, вымерли. Черные олени настолько благи, что на том месте, где они ступали, можно совершать жертвоприношения. Бхарата его подобрал и очень полюбил. Несмышленый олененок часто уходил из ашрама. И как-то Бхарата отправился его искать. И, думая об олененке, оставил тело. А мысли в момент смерти творят следующее тело. И Бхарата получил тело оленя. Но милостью Кришны разум у него остался человеческий. Бхарата олененком ушел из стада, поселился в том же ашраме. И что мог делать в духовной практике, то и делал. В том числе и купался в реке три раза в день, как подобает человеку. Хотя олени, как и кошки, очень не любят воду. Вот Бала и Тина, прекрасно зная эту историю, тоже купаются. Как только выпадает возможность.

— Понятно, — Сергей пристально посмотрел вниз на кошек, все еще плескавшихся в воде.

Кошки, почувствовав, что речь идет о них, подняли головы и посмотрели на балкон.

— Молоко будете? – ласково спросила их Милита. Тина, хоть и будучи старшей, тут же вылетела из воды и скрылась в гараже. Бала свирепо посмотрела ей вслед, но через несколько секунд уже сидела рядом с Тиной, что-то обиженно мурлыкая и ожидая молока.

* * *

Сергей, блаженно вытянувшись, лежал на раскладушке между горшков с цветами. И наблюдал, как Милита делала толченым мелом, смешанным с рисовой мукой, на двери гаража благоприятные рисунки. На земле, около двух входов, рисунки уже белели и привораживали взгляд. Милита весело переговаривалась с матерью Пинту, которая делала то же самое около священной туласи, растущей около входа в их дом. Был день явления Лалиты деви, самой близкой подруги Радхарани. Сергею очень нравились такие дни, то есть праздники. Которых в вайшнавском календаре было намного больше, чем дней в году. Утро в праздник начиналось всегда мягко и радостно. Впрочем, как и во все остальные дни. Куни, домработница, приходила до рассвета и вымывала весь дом розовой или сандаловой водой. Запах благовоний парил в воздухе, навевая разные благоприятные настроения. Как делать это, Милита прекрасно знала.

Божества на алтаре стояли счастливые. Выкупанные, в новых одеждах и уже объевшиеся сладостей и фруктов. Мадхва вышел на террасу и предложил всем почтить священный огонь. Все по очереди сначала слегка прикоснулись правой ладонью к огню, а потом ко лбу и волосам. Милита посмотрела на рисунки около витой калитки:

— Амрита, посмотри, я, кажется, здесь что-то пропустила.

Амрита взяла порошок и стала рисовать:

— Просто ты лотос немного сдвинула в сторону. Ничего страшного. Богиня процветания уже вошла в ваш дом. Для Лакшми неважно, насколько пряма линия. Вот так!

Амрита немного отошла и оценивающе посмотрела на рисунок.

— Теперь все правильно. Красиво! Если дом до рассвета вымыть и рисунками пригласить ее в него, она, конечно, войдет. Особенно если это дом слуг ее мужа.

— Здорово у тебя получается! – восторженно сказала Милита. И мечтательно вздохнула: — Может, и я когда-нибудь так научусь.

— Обязательно научишься. Я-то с детства рисую. Бабушка научила. И что надо рисовать, и как. Это сейчас у нас женщины собираются поболтать ни о чем. А раньше! Соседки собирались у нас, чтобы обсудить, как Божеств лучше одеть. Как провести обряд. Что сделать для Сарасвати и Дханвантари, чтобы дети учились лучше и были здоровы. А давай-ка вот здесь еще и янтру нарисуем.

Милита подумала и согласилась. Женщины склонились над землей, в буквальном смысле слова рисуя счастье и достаток для своих семей. Сергей смотрел на них и думал о том, какие они разные и одинаковые. Русская и индуска. Милита. Темно-каштановые волосы и большие, завораживающие глаза. Сергей всмотрелся. Какого же они сейчас цвета? Ага, кажется, зеленые. Белоснежная кожа. И как ухитряется не загорать при таком солнце? Разные там женские секреты. Может быть нежной, мягкой, покорной, как с Мадхвой. А может и… Не вмешайся я тогда, она с палкой, скорее всего, и одна разогнала бы тех двадцать «героев». Даже Нрисимха остолбенел.

Амрита. Иссиня-черные волосы, огромные карие глаза. Кожа цвета нежного загара. Женщина спокойная и домашняя. И когда надо — властная. Все-таки троих детей родила и воспитала. Сергей вспомнил, как Амрита охаживала Пинту веником из очень жесткой, длинной травы. Пинту, всхлипывая от боли и страданий, стоял не сопротивляясь. Все-таки мать. И только стонал: «Я больше не буду. Я больше не буду». Кришнадас Бабаджи, разговаривавший в это время на балконе с Мадхвой и наблюдавший всю сцену, потом сказал: «Хорошая семья. Мать имеет право наказывать сына до двадцати пяти лет. Пока его ум не станет взрослым. А Пинту молодец. Терпит. Понимает, что неправ. И полубоги довольны, и предки. И мать, и сын получат их благословения».