Тайна синей горы

Глава 2.2

За входными зеркальными дверями недавно созданного, но уже известного банка начинался большой холл, отделанный мореным дубом. Справа, в дальнем конце холла, виднелись лифты и лестница, посредством которых можно попасть в святая святых здания. К ним-то и направился упитанный и холеный грузин, которого совсем не заметили охранники у входа и бойцы милиции, проверявшие пропуска перед стеклянными дверями, ведущими в служебные помещения. Грузин не спеша подошел к лифту, нажал кнопку.

— Такой фильм! Если б ты видела!

— Дашь диск?

— Конечно.

Грузин вошел в лифт и, лучезарно улыбаясь, спросил:

— Какой этаж, красавицы?

— Третий.

— Мне тоже. Вы так странно смотрите. Я надел вместо шляпы сковороду?

— Что вы! — Вошедшая после него девушка смутилась. — Обычно грузины говорят по-русски с грузинским акцентом, а вы с английским.

— А я американский грузин. Из Флориды.

— Первый раз в России?

— Первый. Меня зовут Дато. А вас?

— Ну что вы… Мы так не знакомимся.

— Напрасно. А я хотел вас в ресторан пригласить.

— Двоих?

— А у вас, что, еще такие же красивые подруги есть?

Двери мягко раздвинулись. Девушки выпорхнули из лифта. Одна направилась к двери с табличкой «Финансовый директор», а другая — с табличкой «Приемная». Грузин прошествовал в приемную и остановился у стола:

— Приехал, понимаешь, в Москву. Снег, холодно. Зато какие девушки! Андрей Борисович один? Мне его увидеть надо.

— Андрей Борисович уехал. Будет через два часа.

Оставьте ваши координаты.

— Зачем обижаешь? Я вижу, он у себя.

— Как видите?

— Через стену.

— Через стену? Как вы можете видеть через стену? — Возмущенно фыркнув, секретарша уселась в кресло и склонилась над журналом для записей посетителей. — На какое время Ва…

Палец грузина ткнул в мраморную шею девушки. Девушка, не договорив, безвольно уронила голову на стол и замерла.

— Извини. Иногда поспать на работе полезно.

Грузин открыл дверь в кабинет.

— Андрей Борисович! Дорогой!

Худощавый мужчина лет тридцати пяти, восседавший за огромным столом из красного дерева, поднял голову от документов.

— Чем могу служить?

— Дельце у меня к вам. Вот знакомый посоветовал обратиться.

Андрей Борисович не терпел незваных гостей и по привычке уже хотел вызвать секретаря или охранника, чтобы при незнакомце устроить им разнос. Но останвился. Гость был очень колоритен, добродушен и, самое главное, очень богат. А с очень богатыми гостями по-хамски не разговаривают. Себе дороже обойдется.

— Присаживайтесь. С кем имею честь?

— Дато. Басилашвили. Э-э-э… Однофамилец Олегу, — упреждая вопрос о знаменитой фамилии, уточнил гость.

— Очень приятно. Андрей Борисович Романенко. Так чем могу?

— Меня интересует пятая квартира в новом здании вашего банка.

— Простите, а как она вас интересует?

— Женщина там живет. С ребенком. А ты их хочешь обидеть. Отобрать квартиру. Нехорошо!

— Почему же отобрать? Банк ей купит двухкомнатную в Южном Бутово. Куда ей больше на двоих-то?

— Дорогой, ты не понимаешь. Она живет в четырехкомнатной, старой постройки. Вдова. Мать, отец и муж погибли в катастрофе. Отец и мать, между прочим, ветераны войны. А ты их дочь и внука хочешь в Бутово. Сколько их квартира стоит? Правильно, несколько сот тысяч долларов. А за сколько банк купит им на окраине? Деньги сам прикарманишь?

— Да разве ж плохо жить в таком хорошем месте? Кто она вам?

— Просто знакомая. Нельзя обижать женщин. Да к тому же еще и вдов. А уж если и ребенок на руках. Алла может сама квартиру продать. И купить что ей нужно. А на разницу сына воспитать. Тебя кто-нибудь учил человеческим законам?

— Кому нужны сейчас эти законы? Сейчас человек человеку волк. По-моему, мы можем договориться, Дато.

— Что за молодежь пошла, — вздохнул грузин. — Никаких понятий о чести и совести. Дурак ты, Андрей Борисович. Вот что ты сейчас подумал? «Охрана встретит его у лифта. И в комнату собеседований. Разберемся, что за фрукт. Сегодня же эту стерву вышвырнуть из квартиры. Цацкаемся с ней».

У Романенко от изумления узенькие глазки стали с пятирублевую монету.

— Борисыч! Заруби на носу. Свою жажду обогащения надобно смирять, если от нее могут пострадать другие, тем более дети, женщины, старики. А иначе получается, что не человек ты, а зверь. Понял?

— Понял, понял, — пролепетал директор банка, судорожно пытаясь нащупать кнопку для вызова охраны.

И тут с Романенко что-то случилось. Тело утратило чувствительность, в голове все смешалось. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что лежит на столе. И самое главное, не может двигаться и говорить. Гнев опалил сознание. Захотелось материться, кричать. Никто еще с ним так не поступал. Не ставил в такое дурацкое положение.

— Для осознания элементарных человеческих законов, — раздался сбоку ласковый басок, — тебе придется полежать. Думаю, пару лет. Представляешь, отдыхать двагода. Выспишься, многое обдумаешь. Надеешься на врачей? Напрасно. Врачи тебе не помогут. Тебе знакомые не говорили, что иногда происходит с богатыми, которые обижают бедных и беззащитных? Ты не обращал на их слова внимания. Я же мысли читаю. Поэтому и... Чтобы ты зла больше не причинял.

Грузин взял первую попавшуюся папку, положил на нее фирменный бланк:

— Подписывай, подписывай. Рука сейчас действует. И еще пяток. Отлично.