Таки, я буду король!

Font size: - +

Таки, я буду король!

Часть 1.

Жизнь – продажная девка – шальная, беспутная,
Исполняет канкан, задирая подол,
Лихолетья блатного мазурики мутные,
Ей под ноги плюют, передёрнувши ствол…

К ним - сорвиголовам, вертопрахам отчаянным,
Она в руки идет – как же их не любить?
Их – фартовых, бедовых, удалых… неприкаянных
Приласкает на миг, чтоб шутя изменить…

Мишура варьете завлечет позолотою
Даже тех, у кого за душой ни гроша
Ищешь правду в вине? Эх, гуляем, залетная!
До краев. Пей до дна! Взъерепенилась? – «Ша!»

Голова чья-то снова слетит – развенчается,
Гулким шаром рулеточным скатиться прочь.
Жизнь – худая бабенка игрой забавляется,
Королям и шутам ее игры невмочь…

Лишь его не сломала, хотя и приметила:
С Молдаванки пропащей суровый босяк,
От рожденья принявший судьбину – отметину,
С гордым видом чужой примеряющий фрак.

Непокорный, упрямый, напитанный вольницей
Он с достоинством примет от жизни кульбит
Что ему причитается - с легкостью, сторицей
Он возьмет, не считаясь, и с лихвой возвратит…

Усмехнувшись добавит: «Шикарнейший вид!»

 

Часть 2.

В кострах шпана печет каштаны, Майорчик чистит свой наган,
Соленым ветром от лимана, и дымом дышит уркаган…
Ласкает бронзовые скулы, закатный шелк косых лучей:
- «Мишань, ты слышал, шо Акула...»
- «Нехай, побачим, кто ловчей…»
Нет, старый Герш не обманулся – удалый хлопец, спору нет!
Немного этаких найдутся – стальная воля, как стилет.
И фарт отчаянный не каждый так ловко схватит у судьбы…
Удалый хлопец, и отважный - король… немытой голытьбы.
Король… - «Та шо мне та Одесса, Майорчик, коли – без нее…
И Молдованка и Пересыпь…» Полощет душу как белье
Колючий, стылый, зимний ветер, в тот день, когда девичий взгляд
Пронзил. Навылет. Вот так встреча… И больше нет пути назад…
Все для нее… сложил, как подать шальную жизнь к ее ногам.
Он смог так много «отработать»… но сердце Цили – ни на грамм.
- «Какая блажь в тебе засела? Чем опечалился, друган?
Не в первый раз идешь «на дело». Глотни - заборный чистоган…»
Он знатно получал по роже, но все же выкрал этот миг,
Всего желанней и дороже, когда к губам ее приник…
Сорвав нечаянно признанье - заветным кушем: «я люблю»,
Но сгинул фарт – как в наказанье… и гонят Мишу в западню…
«Все для тебя… прости, родная!» - Надсадно заскрипел вагон
В чаду белесом утопая… Шагнул Японец на перрон.
Фуражку заломил упрямо, расправил грудь, вздохнул разок…
А после зарыдала мама: «Да как же ж! Мойша! КАК… СЫНОК!»

 



Киса Читинская

Edited: 17.04.2017

Add to Library


Complain