Там, где гаснут зори.

Глава 5. Бегемот, который боялся "прививок"

 

 

 

 

 

 

Г Л А В А         5

 

Бегемот, который боялся «прививок».

 

 

Резкая трель зуммера, прервав зарождавшуюся попойку, настойчиво приглашала на второй акт.  Начхав на пустые условности, товарищ Вахрамеев сунулся в первый ряд, выбрав место получше, благо что, свободных кресел хватало. Да и самих билетов, как всерьёз полагал Зугг, у того попросту не было.

 

Во втором акте чуда не произошло. Мало того, львы потерялись. Точнее их просто не было, хотя рекламные щиты твердили обратное. И основная масса зрительского электората, перебрав с горячительным, мирно отошла к дрёме.

 

  А это уже был звонок! Сегодня спят, а завтра вообще тю-тю. Д-а-а-а! Банкротством повеяло.

 

- Повеяло! - Вслух повторила дирекция цирка в лице товарища Ошлёпкова. - И чем тогда зарплату выдавать? Афишами? А премии? Прогрессивки, опять же? А цирковых псов чем кормить, етить их душу? Хлебом? Н-е-е-е, они твари капризные, овсянку кушают. И гавчут ведь как, слушать тошно! Понятно дело, м-я-я-я-со просят. Ишь, заелись паршивки! А совесть где? А людская сознательность? Тьфу ты! - Ошлёпков понял что хватил лишнего. - С этим зверьём скоро ум за разум зайдёт.  А всё Пробкин подлец! Львов извёл! Вот пусть теперь и вертится как хочет. А нет, - все убытки за пять лет на него спишу. И за мясо тоже!

 

Дурашливый клоун, в отчаянной попытке раскачать снулую публику, повторно выгнал на манеж свору тощих шавок. Мяч в поле бросил и давай по арене гонять. Типа арбитр. В свисток ещё дул. Но проку пшик вышел. Ни голов тебе, ни зрелищ. Впустую битый тайм пробегали. На второй вообще забили, с визгом зарывшись в песок. И снулая публика, слегка, протрезвев, потянулась к выходу.

 

Пришлось подключаться дирекции, пустив в ход «тяжёлую артиллерию». Да что там артиллерию, броню танковую, в лице Иккерийского бегемота! Был там такой, на крайний случай, вот, видно он и настал. Пусть теперь зажигает. А то жрёт как лошадь, а толку пшик, только поспать и горазд.

 

Правда, и тут без курьёза не обошлось. Глупое животное, по вредности характера, сундук наставника зажевало. Толи недокормили с утра, толи по иной причине, а только, смял ящик и баста! Теперь вот вытаскивай. Пробкин даже ветеринара позвал, но тот ни будь дураком, отказался. Пришлось так, с сундуком на манеж турнуть. А что? Оно даже ярче будет. Зрелищней, что ли.....

 

 Только легендой надёжной обзавестись, и в поле. Но тут уж дрессировщику карты в зубы, пусть покрутиться, проявит изобретательность. А то привыкли казённых зверей травить без числа и счёта......

 

Бегемот был огромен, и тот час снискал определённое уважение публики. Более того, это был колосс, громада, габаритами едва уступавший  скале. И сундук, засевший в кошмарной пасти, смотрелся не больше средних размеров арбуза. Зачарованный доселе невиданным зрелищем, Зритель заворожено замер, пожирая глазами гиганта. Гробовая тишина, надёжно укутав арену, плотной завесой тайны, зависла в вечном безмолвии.

 

 И зал умер…..

 

- Почтеннейшая пуб-б-б-б-лика!! – Пустил пробную стрелу Пробкин, отчаянно корректируя  ход спектакля. – Этот носорог жулик! Он цирковую казну спёр. О! – Пробкин в личине клоуна показательно ткнул концом швабры животному в пасть. – Цирк господа, ваш любимый цирк, на грани банкротства. Сейчас, или никогда! Спасение в руках самого зрителях. Кто поможет достать сундук из зева огнедышащего демона?! Кто? – Ответом было молчание. – Ну же герои? – Клоун смиренно замер. Но нет, героев не оказалось. - Добровольцы? - Этих тоже не было. -Что ж тогда мне, рыцарю «Печального Образа» остаётся спасать честь балагана. Трепещите ничтожные! – И Пробкин, набросав белой краской на тылах исполина цель, полоснул туда шваброй, в образе рыцарской пики.

 

Публика зашлась в крике, пожирая глазами невиданное доселе зрелище. Даже директор цирка, товарищ Ошлёпков, подумывал о награждении внеочередной премией «режиссёра спектакля», впрочем, не позабыв включить в смету и себя любимого.

 

Бегемот тоже не дремал в сторонке, нежась в лучах славы. «Комариные укусы» дрессировщика явственно пришлись ко двору. Отклячив елико возможно массивный зад, и скромно приподняв скрученный спиралью обрубок, он радостно прял ушами, блаженно прикрыв свинячьи глазки.

 

Однако клоун не был глупцом, и ясно понимал, что минутное признание, это всего лишь затишье перед бурей, и следующий шаг, если, конечно он, не предпримет, чего-нибудь  этакого, может обернуться провалом. И ему, по пьяному делу, уморившему семейство казённых хищников, всё это безобразие, скажется боком. Могут и посадить даже.....На кол.

 

 - Что же делать? – Терялся в догадках Пробкин. - Не тыкать же, до бесконечности в бегемотов зад? – Идей не было.

 - Есть жаждущие, сделать зверюге «вкусно?» – Уже по привычке,  не прокричал - проблеял бедный артист.

К досаде, пока, никаких ясных мыслей в шумевшую  алкоголем голову не приходило. Да и само животное уже начало проявлять первые признаки нетерпения, ожидая мелкого, но всё же чуда.

 И чудо случилось!

- Флакон поставишь?! – Донёсся с первых рядов отравленный житейскими дрязгами хрип.

Хрип! Хрип? Нет, это был глас ангела слетевший с небес. И клоун, не в силах разверзнуть уста от  вселенского счастья, лишь  мелко затряс бубенчиком….

- Та-а-а-а-к-с.  – Вахрамееву пришлось обойти исполина дважды, дабы отыскать слабое место. – Громада!

- Ну, так! - Не стал спорить Пробкин.

 

- А там, действительно касса? - Ткнул доброволец пальцем в пасть. – Очередной поклон дурацкого колпака, подтвердил непреложность истины. – Тогда мне четверть! – безапелляционно заявил Вахрамеев.  – Как нашедшему. – И горе-режиссёр, в сотый раз послушно кивнул, протянув швабру. – Это лишнее! –  вякнул тот, царственно одарив застывшего гиппопотама пенделем. Гигантское тело вздрогнуло, подав «кормой» вбок и челюсть сомкнулось раскусив ящик надвое.



Алексей Зайцев

Отредактировано: 01.12.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться