Там, где кончается ночь

Глава 7. ПЕСНЯ

 

Перед тем, как Михал с Варей снова отправились в дорогу, старуха благословила их, а кузнец напутствовал:

— Ежели поймёте, что дело плохо, возвращайтесь обратно, ни к чему головой рисковать.

— Мы доберёмся, дедушка, — пообещала Варя, уже привычно усаживаясь позади Михала. — Обязательно доберёмся. Спасибо за всё!

Отдохнувший Шмель на новых подковах резво помчался вперёд. После снегопада подморозило, сугробы стали совсем невесомыми, и конь летел по ним, как по облакам.

 

Выезжали Варя с Михалом затемно, а с рассветом девушка начала, наконец, узнавать знакомые места. По этой самой дороге когда-то ехал обоз, с которым её отправляли к тётке. Теперь Варе казалось, что её не было дома всего каких-то пару-тройку дней, и от предстоящей встречи девушку охватывала радость с примесью горечи. Горечи — потому что придётся поведать мачехе о гибели её племянниц и сестры… У Вари сердце сжималось от жалости к доброй женщине, которая, потеряв мужа, лишилась ещё и родных.

С каждой верстой время растягивалось вопреки законам природы, солнце будто решило проводить странников до самых ворот, и лишь потом зайти за горизонт.

Остановок делали мало — только ради того, чтобы Шмель мог отдохнуть. Мороз крепчал, и Михал хотел привезти Варю домой как можно скорее.

Утро отыграло золотистыми солнечными лучами, прокатился по небу синий полдень, и всё вокруг замерло в преддверии сумерек.

— Мишка! Это наш лес! — не сдержала Варя радостного крика.

Словно гора свалилась у неё с плеч. Никаких страхов, никаких волков, только дом! Ей хотелось расцеловать каждую сосенку, каждый кустик и камушек у дороги.

Варя пыталась представить, каким стал за эти годы её любимец Тимка. Должно быть, вытянулся, повзрослел — не узнаешь. «А средние, поди, уже невест на будущее присматривают», — думала она и нетерпеливо выглядывала из-за плеча Михала, ожидая, когда из-за леса покажется колокольня большой деревянной церкви.

Но ожидание оказалось напрасным…

Когда они выехали на опушку соснового бора, за которым раскинулось засыпанное снегом поле, Варя не увидела на высоком берегу реки ни церкви, ни колокольни, ни отцовских хором и поняла, что по какой-то причине она завела их не туда. Перепутала дорогу, поворот, направление… Ведь недаром существует выражение «девичья память»!

Но почему тогда сам берег был ей до боли знаком, и лес, и поле? И откуда на фоне закатного неба взялись эти страшные чёрные брёвна, эти жуткие мёртвые развалины, напоминающие издали обугленные скелеты?

Варя не сразу поняла, что конь остановился. Она скатилась в снег, но, не пройдя и трёх шагов, упала — ноги отказывались идти. Опомнилась, только когда Михал оказался рядом и попытался обнять её. Она нашла силы вырваться, встать и бросилась в село, не оглядываясь. Всё вокруг словно сделалось ненастоящим и полупризрачным, как в страшном сне. Мир состоял из одного только снега и пепла.

— Матушка! Тимоша! — звала Варя, задыхаясь от быстрого бега.

И где-то за звоном в ушах и оглушительными ударами сердца вертелся тихий немой вопрос: «Почему я не плачу?»

Действительно, ей в пору было разрыдаться. Но девушка вела себя так, будто никто не умер, а все куда-то уехали и должны были вот-вот вернуться.

— Тимка! Тимоша!

Она сгребла пальцами снег и закинула пригоршню в рот. В горле пересохло.

На месте их дома громоздилась бесформенная куча чёрных бревен, из-под которых выступали чудом уцелевшие в огне несколько нижних ступеней крыльца.

Варя опустилась на них и безо всякого выражения уставилась перед собой. То ли от холода, то ли от всего пережитого её начал колотить озноб. Она смотрела, как солнце опускается за лес, и по снегу медленно, но неотвратимо ползут длинные тёмно-синие тени. Ей казалось, что они живые, и не пройдёт и часа, как они окажутся рядом.

— Бася!

Девушка совсем забыла о Михале и потому вздрогнула, когда он появился перед ней, присел на корточки и осторожно взял за руки.

Он дал Варе время, не пошёл за ней сразу… Видимо, чувствовал, что она хочет побыть в одиночестве.

Девушка и теперь отшатнулась, с трудом проговорив:

— Не подходи ко мне… Не надо! Не трогай!

Он не отпускал. И тогда от бессилия и отчаяния Варя в сердцах бросила ему:

— Уходи! Неужели не понимаешь, что вы наделали?! Звери вы лютые, век бы вас не видеть!

И в тот же миг наткнулась на его взгляд, полный ужаса и сочувствия.

Михал не собирался никуда уходить и, казалось, пропустил мимо ушей Варины последние слова, потому что по-прежнему продолжал сжимать её замерзшие пальцы в своих ладонях. Рукавицы девушка обронила где-то по дороге к дому…

— Бася, — вполголоса повторил он. — Варенька, ты прости меня.

У Вари сжалось сердце. Она вдруг представила себя на месте Михала. Что бы было, если бы это её сородичи сжигали города и убивали чужих матерей, а она, Варя, этого не хотела? Что бы было, родись она дочерью не отважного воина, а разбойника или предателя?



Анна Купцова

Отредактировано: 29.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться