Там, где кончается ночь

Глава 14. ОХОТА

 

Вспоминая впоследствии события этого удивительного и в то же время страшного вечера, Лена и Яшка единогласно соглашались друг с другом, что ни одно происшествие в мире, даже самое незначительное, не случается просто так. Иначе невозможно было объяснить, почему прошлой осенью именно в их селе объявилась эта бесхозная своенравная гостья…

 

Начинался-то вечер, как всегда: Лена с Катериной сумерничали при лучине, а Яшка, Семён и несколько сельчан запалили во дворах костры и патрулировали по очереди окрестности, вооружившись ножами, факелами и острогами.

Однако волки нынче вели себя тихо — изредка выли где-то за Гарью, но близко к селу не подходили. Зато, когда совсем стемнело и начал крепчать мороз, на улице объявился конь…

Он примчался неведомо откуда, прекрасный гнедой скакун восточных кровей, весь в мыле, ранах и ссадинах. На удивление быстро конь дался в Яшкины руки и, когда парнишка завёл его во двор, застонал и, дрожа от усталости, рухнул прямо на снег.

Яшка с Семёном расседлали его и, кликнув на помощь конюхов, заволокли беднягу на рогожу и втащили в конюшню, чтобы тот не замёрз.

— Волки, видать, потрепали, — с сочувствием вздохнул Яшка, гладя мокрую взъерошенную шею жеребца. — Жаль коня… И хозяин его жив ли? — он поднял на дядьку вопросительный взгляд.

— Ничего, отойдёт, — успокоил Семён. — Раз от стаи уйти сумел, то и теперь выживет. Надо бы только раны промыть. А вот хозяин…

Ранами старший конюх поручил заняться мальчишкам-помощникам, и те дружно принялись за дело. А Яшка сказал Семёну:

— Конь-то явно шляхетский, дядька, сбруя на нём польская была.

— Да видел я, — кивнул Семен. — Мало нам волков, ещё и ляхи пожаловали, — он задумчиво почесал бороду. — Съездим на разведку, а, Яш? Cозовём мужиков, возьмём нашу свору да проверим ближайший лес. Кто знает, зачем их в нашу глухомань принесло? Да и сердце у меня не на месте… Ляхи, не ляхи, всё одно люди, а там эта тварь проклятущая.

Яшка открыл было рот, но ничего не успел ответить, потому что в тот же миг на дворе отчаянно и надрывно завыла собака…

 

…Вихра в тот вечер ленилась. Волки были далеко, и она дремала в тереме рядом с женщинами, согревая лохматым боком Ленины ноги. Сквозь сладкую дрёму собака слышала мерный стук прялки, тихий шорох шерстяной нити в пальцах Катерины и потрескивание дров в печи. Казалось, ничто на свете не могло потревожить её в такой час, однако сон оказался недолгим и прервался в одно мгновение.

Вихра проснулась, как от толчка. И тут же всем своим существом испытала такой запредельный ужас, какого не помнила с момента встречи с голодными псами в Суздале. Правда, сейчас ужас был не её собственный, а просто висел в воздухе, как туман, как чёрный дым от пожара. Только ни Лена, ни Катерина почему-то не чувствовали его и оставались спокойными.

Дрожа всем телом, Вихра поднялась против воли. Словно кто-то большой и невидимый сгреб её ладонью, как игрушку, поставил на ноги и подтолкнул к выходу: «Скорее, Вихра, ты нужна!»

Этот безмолвный приказ был превыше всего на свете. Все та же сила заставила её налечь лапами на дверь, спуститься во двор, и именно тогда, почуяв знакомый запах со стороны конюшни, Вихра взвыла не своим голосом…

 

… — Что с ней такое?

Вслед за собакой из терема выбежали Лена и ключница. Катерина крестилась, Лена бросилась разыскивать Яшку и наткнулась на него возле хлева.

— Это я хотел тебя спросить! — отозвался брат. — Давно она так?

С борзой творилось нечто пугающее. Она носилась по двору, рыла снег у забора и искала любую возможность выбраться наружу.

— Семён, запрягай Савраску! — проорал Яшка. — Я парней созову! Она что-то чует!

— Я с вами! — тут же подхватилась Лена.

Катерина даже остановить её не пыталась — знала, что если в голову воспитаннице что-то втемяшилось, то это не выбить оттуда ничем. И только крикнула Яшке:

— Собаку-то выпусти, а то о ворота расшибётся!

Собака в самом деле обезумела. Не сумев сделать подкоп, она разбежалась, прыгнула, зацепилась передними лапами за край ворот, взмыла наверх, замерла там на короткое время и широким броском сиганула во тьму…

 

…Известно, что борзые охотятся, полагаясь на остроту зрения — как говорят охотники, «по-зрячему». Поэтому отсутствие видимой добычи должно было стать помехой для Вихры. Однако не стало. С того момента, как собака оказалась за воротами, в груди её дрогнула и замерла, указывая направление, стрелка невидимого компаса, и Вихра, повинуясь ей, летела над заснеженным полем. Она слышала, как её догоняли выпущенные Яшкой щенки и Рогдай, слышала голоса людей, топот копыт и скрип снега под санными полозьями, но всё это оставалось там, позади.

Вихра летела. Рвалась сквозь холод и тьму, рассекая собственным телом завесу кромешного страха. И знала, что победит, иначе и быть не могло — ведь она неслась навстречу тому, кому все эти годы принадлежало сердце рыжего щенка, так некстати испуганного грозой…

 

…Охотники не успевали за борзыми — собаки ушли далеко вперёд, и люди ориентировались, освещая факелами их следы. Несколько человек, включая Яшку и Семёна, ехали верхом, старый конюх с Леной — в санях, запряженных Савраской. Попутный ветер гнал по снегу позёмку…



Анна Купцова

Отредактировано: 29.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться