Там, где растет амарант

Размер шрифта: - +

\23\ Капитан, парус на горизонте!

Глава 23. Капитан, парус на горизонте!

 

На Холме Святой Марии морская пена ласкалась к берегу все тем же котенком: здесь ничего не менялось. Торговка бусами из морских раковин Марита, как и прежде, искала удачи у случайных путешественников на дороге из Валенсии в Барселону. В таверне "Горизонт" орчата была все такой же сладкой, прохладной и пахучей.

Только из "Горизонта" пропали сказки. Папа Мигель все свободное время плел корзины на заднем дворе. Из камыша. Он думал тогда, что, раз он еще на что-то способен, то тем более Кристина. И все у нее хорошо.

Мама Карла искала спасения у облаков. Едва выдавалась свободная минутка, она поднималась на крышу и смотрела в небо. Словно оно могло ей рассказать, где теперь ее дочь. И уверить, что она здорова и полна жизни.

Папа Мигель и мама Карла встречались только когда работали. Мельком. И перед сном.

Что-то будто сломалось между ними. Будто Кри была единственным, что их связывало. И это было странно, но только они ничего не могли поделать.

Но даже на Холм Святой Марии приходят перемены.

Папа Мигель стоял и смешивал прохладительные напитки. С тех пор, как он перестал рассказывать сказки, в таверну заходило все меньше народу. И теперь -- всего несколько местных завсегдатаев, каждый звук гулко звучит в пустом доме. 

Поэтому топот и грохот привлекли внимание всех -- в двери "Горизонта" влетел с неожиданной для всех и самого себя прытью старик Санчо. Влетел и едва не запрыгнул на стол, крича:

- Письмо! Письмо от маленькой сеньориты счастья! - старик Санчо с сожалением обнаружил, что его голос звучит, как пересушенный песок. Но все еще махал конвертом.

Папа Мигель вздрогнул и уронил стакан. Тот громко звякнул о пол и разлетелся на сотни мелких осколков -- слишком тонкой была огранка. Любимый стакан мамы Карлы.

Солнечный луч скользнул на щедро рассыпанную горстку битого стекла, и на стене заиграла радуга.

И кто-то это заметил.

- Счастье вернулось в "Горизонт"! - охнул этот кто-то.

Кристине достаточно было написать письмо. Там, на борту корабля грозного пирата Искателя Ветра, перед решающей дуэлью и рискованной операцией. Если бы что-то не удалось, она бы не увидела больше, как солнце выходит в зенит.

Папа Мигель подскочил к Санчо и письму, которых окружили посетители. Мама Карла выглянула из кухни. Теперь письмом ей махал папа Мигель и радостно кричал:

- Письмо от Кристины!

Мама Карла больно стукнулась лбом о притолоку и схватилась за сердце.

А в двери "Горизонта" тянулись люди -- просто торговка Марита услышала, что Санчо несет письмо от маленькой сеньориты счастья. А новости на Холме Святой Марии слишком редкие, чтобы делать их личными.

- Открывай же скорее, - воскликнула мама Карла, уже протолкнувшись к папе Мигелю. Она склонилась над конвертом, и снова стукнулась лбом. О лоб папы Мигеля. И они оба нервно рассмеялись. И почти счастливо.

Столько счастья из-за простого письма. Быть может, последнего в жизни.

А упрямая бумага все рвалась криво и выскальзывала из вспотевших пальцев папы Мигеля. Но наконец удалось извлечь исписанный и испещренный кляксами, покореженный влагой листок.

- Читай! - потребовал народ.

Они слишком давно не слышали историй. А теперь в "Горизонте" все по-старому.

"Дорогие папа и мама!

У меня все просто замечательно. Я научилась вязать морские узлы, а еще Энрике немножко продолжает меня учить фехтованию. Так что мы на настоящих шпагах сражаемся, папа. Спуску он мне не дает, но я не сдаюсь.

Мы довольно неплохо подружились. Так что, мама, не бойся -- я тут в безопасности, с Энрике можно за меня не бояться. Если ему король доверяет, то тем более можешь ты.

Питаемся мы тоже хорошо, на корабле есть куры и даже несколько коз. Мне поручено о них заботиться. Это кроме драянья палубы, но это нормально -- все должны заниматься уборкой, да и вообще, дисциплина -- вещь важная.

Энрике говорит, что дисциплина -- это когда ты хорошо знаешь, когда быть покорным, а когда стоять на своем. Я думаю, что счастье -- это мое. Я не хочу его отпускать, я всегда буду стоять на нем. Я хорошо знаю счастье, папа. Ты научил меня.

Мама, а ты научила меня работать даже тогда, когда хочется летать. Это мне тут пригодилось, правда. Хотя жизнь очень странная, и иногда я по-прежнему с тобой не согласна.

Потому что, кажется, нельзя сделать из человека того, кем он быть не хочет. И неважно, хочешь сделать его хорошим работником или просто счастливым.

Безумно хочу твоей паэльи, мама. И твоих сказок, папа. Если бы я знала, какой порт будет следующим...

Но я точно из него напишу!

Целую и обнимаю, скоро начнется моя вахта.

Кристина."

 

Кри пожевывала соломинку и строила тени на противоположной стене, на которую падал косой оранжевый луч солнца. Второй закат в трюме.

И скоро она подружится с крысой. Если она одна. Если их много, это еще вопрос...

И в животе урчит. Вчера Крепыш Санчес принес черствый хлеб и кувшин воды уже после второй склянки. Плечо у него перевязано, зато цел. И теперь временно выполняет легкую работу. А Мертвец Перес как упал тогда за борт с "Маргари", так и нет его больше. Что за штука человеческая жизнь, что ее можно так просто потерять?

Крепыш Санчес ответил тогда на ее вопрос, что капитан вовсе не гневается. Просто разговор с нарушителями у него всегда короток. Поблажек капитан не делает.

И если сказал - трибунал, значит и будет трибунал.

Конечно, Кристине хотелось сбежать. Но сбежать - значило бы оставить Энрике одного по собственной воле. Она не могла. Это было бы предательством. Как можно жить, зная, что ты предал того, кому поклялся в верности, пусть и только в собственном сердце?



Кейт Андерсенн

Отредактировано: 25.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться