Танасори

Глава вторая

Авери кивнул седовласому мужчине с идеальной выправкой, который отворил тяжелую дубовую дверь одного из особняков, единолично принадлежащих молодому демону, переступая через порог.

Дворецкий, как и другие слуги семьи Танасори, был облачен в красные цвета древней фамилии. Цвета, которые являлись негласным символом: все жители Аминса, только завидев униформу алого раскраса, старались изо всех сил угодить влиятельным и, несомненно, опасным, господам. Ведь они знали, что кровавые цвета были колором Первого Советника короля Римонда, Фредона Валениара Анадооса Танасори. Авери был его единственным сыном и наследником.

И нести данное бремя было крайне тяжело. Особенно с таким требовательным и суровым отцом.

Двадцать лет назад, во время войны с соседним государством, лишь чуть уступающим по размерам территории Аминсу, Ионтоном, в сражении погибла Нериль, мать Авери, любимая жена Фредона.

Тот день стал поворотной точкой в отношении между отцом и сыном.

Старший Танасори не ожесточился после смерти жены, хотя мог. Мог увеличить спрос с единственного ребенка. Однако он повел себя иначе: практически в приказном порядке предложил сыну все служебные дела свести к столичным, дабы быть всегда рядом. Под присмотром. Так, чтобы линия их семьи не обрывалась. Чтобы они продолжали быть связанными.

И этот жест, столь несвойственный для воина (ведь ничем другим, нежели проявлением заботы и отеческой любви с сопереживанием, данную инсинуацию не назовешь), заставил Авери беспрекословно подчиниться.

Ему было тяжело. Больно. И одиноко. В момент, когда демоненок узнал о смерти самой дорогой женщины на этом свете, он, всегда контролирующий себя и проявление своих чувств, не сумел сдержать эмоции.

В тот день младший Танасори также принимал участие в сражениях, как и его родители, что пошли вслед за королем. Он, выбравший себе весьма несвойственное амплуа, (Авери был лекарем, как бы странно это не звучало – демон-лекарь), приносил аминской армии бесценную помощь воистину обширными знаниями Алхимии.

Весть о смерти матери застала Авери внезапно, во время одного из жарких и особенно кровопролитных сражений посреди гор. В тот момент его самообладание дало сбой, и теперь вместо горной гряды в Ионтоне высится два пика, а посреди них образовалась долина и широкий проход, по дну которого проистекает река. Авери не только низверг каменную махину, но и потревожил подземные воды, вырвавшиеся за счет выброса колоссальной энергии и содроганием почвы.

В тех горах многие погибли, но разве месть может вернуть жизнь?

Нет.

Однако они с отцом справились. Пережили смерть той, что привносила в жизнь мягкость и спокойствие. Только Нериль могла обуздать суровый нрав мужа и легко попенять сыну на его безответственное порой поведение.

Но ее не стало…

Очередной приступ меланхолии прервал цокот когтей по паркету, усиливающийся с каждой секундой по мере приближения ричи к ступившему за порог хозяина. Вскоре из-за угла появилась помесь волка с пумой, которая, резко повернувшись на девяносто градусов, проехалась по широкой амплитуде, отчего серая пушистая попа занеслась, заставив ричи заскрести лапами чаще в попытке сохранить равновесие.

- Здравствуй, мой мальчик! – Авери распахнул объятья и чуть покачнулся от вставшего на задние лапы и опершегося на него ричи.

- Аве-е-е-р-р-р-р-р-и-и!

- Я тоже соскучился, – демон принялся чесать серую шерсть, отчего хвост животинки учащенно забился в разные стороны.

- Лю-ю-ю!

Авери хохотнул.

- Я тоже тебя люблю, Майки. Ты хорошо себя вел?

- Лю-ю-ю!

Авери увернулся от шершавого языка, пытающегося облобызать его щеку, хоть ричи и пришлось для этого склонить свою голову.

- Ну тише, тише, мальчик! Мы поиграем чуть позже, хорошо? – он сбросил с себя массивные лапы, и ричи оперся о пол.

- Игра-а-а?

- Позже, Майк, у меня еще есть пару незавершенных дел, – потрепав «чудище» за ушами, которые сейчас находились на уровне его груди, Авери направился к своему кабинету.

Ричи, все еще виляя хвостом, направился следом.

Пустив Майка в кабинет и проследив взглядом, как огромный хищник утаптывает себе место для лежанки (привычка, которую он приобрел, сопровождая хозяина в святая-святых дома, доступ в которую не был дозволен никому, кроме ричи и личного камердинера Авери, геуна Кродуха), Авери прошествовал до широкого добротного стола, выдвинув средний ящик и переложив внутрь содержимое тканевой сумки, которую ему вручила девушка из зельевой лавки.

Кажется, ее звали Эйя?

Красивое имя. И очень ей подходит.

Эйя.

Как и кудряшки, что падали на ее плечи. Темные волны, в которых хочется запутаться пальцами.

Интересно, а она знает, как преображаются ее локоны, когда на них падает солнечный свет? В них начинают проявляться золотые искорки. Медовые, медные, пшеничные, ржавые и оранжево-желтоватые всполохи, которые превращали густую массу в нечто волшебное.

Рыжие… прямо как у нее. Чертовки, что завладела его сердцем три года назад.

Только у Лори были зеленые глаза. Яркие изумруды на серьезном лице, которое озаряла милая улыбка, стоило лишь ему рассказать забавную историю. Но Лорлиона… отдельная история.

У Эйи глаза были голубые. Словно два озера посреди оазиса или живописного зеленого заповедника. Влекущие. Глубокие. Волшебные.

Почему его стали манить ее очи? В них хотелось утонуть. Хотелось заставить девушку задержать внимание на его персоне.

Авери хотел, чтобы Эйя смотрела на него. Чтобы разговаривала с ним. Чтобы смогла выделить время быть с ним рядом.

Свидание?

Да, пожалуй, стоит позвать ее на свидание.

Ведь тогда он сможет узнать, откуда столь молодая, по виду ей не дашь больше семнадцати, девушка смогла освоить Алхимию на таком высоком уровне, что рискнула мешать порой взрывоопасные реагенты. Он приметил в ее лавке с десяток зелий, в состав которых входили редкие реагенты с уникальным составом, которые предпочитали использовать отдельно, не делая примеси. Однако Эйя пошла дальше, решив усовершенствовать состав. И у нее это получилось.



Анастасия Зинченко

Отредактировано: 07.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться