Танцуй, рисуй

Размер шрифта: - +

Танцуй, рисуй

Мы уже победили, просто это еще не так заметно.

БГ

 

Есть такие звонки, которые ты всегда отличаешь от других, даже если у тебя на все про все стоит одна и та же мелодия из «Деревни дураков» (а что еще ставить, когда вокруг они, родимые?). Вот правда, есть звонки, от которых телефон вибрирует как-то особенно настойчиво, как будто кричит «Ну, возьми трубку, ну давай же!» И ты всегда знаешь, кто это звонит. Еще не взглянув на экран, понимаешь, что так в твои двери может ломиться только один человек.

— Здорово, Яныч!

— Ой, ну слава богу! Как хорошо, что ты сняла трубку, а то я уже не знала, что делать... Татусечка, приезжай ко мне, пожалуйста, ты мне прямо очень-очень нужна...

— Слушай, ну я как бы не могу, я тут это...

— Татусечка, вот правда, без тебя никак, нужна твоя помощь как специалиста...

Опять. Янка почему-то вбила себе в голову, что если у меня диплом пединститута, значит я — педагог. А еще детский психолог. Как — это не одно и то же?! Да не может быть! Я триста раз объясняла ей, что в моем родном городе три вуза: политех, мед и пед. И если ты падаешь в обморок от вида крови и считаешь, что логарифмы — это вид стихов, то тебе только одна дорога — в пед. И что учат в этом вузе отличать тему от идеи, писать планы-конспекты уроков и ненавидеть школу еще сильнее, чем школьники. Я объясняла это Янке раз за разом, но она же не умеет слушать! Ей, окончившей заборостроительный техникум, люди с высшим образованием кажутся причастными к высшей мудрости. Кем-то покруче ожившего гугла.

— Яна, тебе нужна консультация человека, который пишет статьи для сайтов по продаже бытовой техники?

— Татусь, ну не смешно, ну помоги, у меня с мелкой проблема...

— Ян, ну я не специалист, ну сколько тебе говорить!

— Татусь, ну ты же всегда мне помогаешь!.. Я понимаю, что тебе некогда, что мы живем далеко и все такое, ну я же не знаю, к кому еще обратиться, ну послушай, ну пожалуйста... — Янка умела просить с напором Паганини, играющего на единственной нелопнувшей струне — так, что вынимала из слушателя душу. — Татусь, ну она же тебе доверяет, она тебя уважает, ты же не чужой человек — ее крестная...

— Она не крещеная, — меня уже сломили, но я все еще пытаюсь сохранить независимый вид. — Ладно, давай, я завтра после работы заеду.

— Татусь, спасибо тебе огромное! Я тебя обожаю! Мне так с тобой повезло! Прямо сама себе завидую!

Янка и правда считала себя везучей.

Во-первых, из-за Лизки. «Я ж залетела по пьяной лавочке от одного нашего, из общаг, могло ж что угодно родиться, а смотри, какая девчонка получилась! — восторгалась она. — Рисует, пишет, танцует в ансамбле, даже на карате ходит, мальчишек так лупцует, что аж сердце радуется!» (Я по своему горькому опыту знала, что творческие детишки радуют родителей только в детстве, а чем старше становятся — тем больше приносят разочарований, но из осторожности молчала, не ломала Янке кайф.)

Во-вторых, Янке повезло получить в наследство от дальней родственницы квартиру в пригороде. Да, квартирка — спичечный коробок, зато они с дочкой жили отдельно от Янкиной мамы, с которой строптивая дочь постоянно ссорилась.

А потом Янка встретила Леню, застенчивого преподавателя электротехники, который жил в общежитии университета. С ним у Янки случилась любовь, они съехались и несколько лет жили душа в душу. Правда, Леню Янка не так давно выгнала... Но тут ей тоже по-своему повезло: бывший сожитель ушел тихо и даже купленную на свои деньги бытовую технику обратно не потребовал.

— Татусь, только ты подумай вообще, что ей сказать, ты знаешь, дело серьезное, она совсем задепрессовала у меня... Из их ансамбля девочка под машину попала... жизнь спасли, но останется теперь инвалидом... А Лизка это прямо так близко к сердцу приняла. Говорит: «Она никогда больше с нами танцевать не будет... Пусть бы лучше я не танцевала... Я рисовать могу. Лепить могу. А она только танцевала с нами».

— Она переживает. Это нормально. А помнишь, ты думала, что у тебя дочка-маньячка растет?..

Как-то раз (еще до появления у них в семье Лени), Янка позвонила мне по такому вопросу:

— Тат, слушай, мы тут гуляли по улице, на дороге дохлая ворона лежала... А Лизка пнула ее ботинкой и смеется... Тат, мне так страшно сделалось...

— Чего?

— Тат, а чего она... может, с ней не так чего? может, она маньячка какая? Может, она потом того... зверей мучить начнет... или людей?

— Ей три года. Она не понимает еще про смерть и всякое такое...

— А я вот смотрела один сериал американский, так там...

— Меньше смотри телек...

— Тат, там про маньяка рассказывали, что он, когда был маленький, кошек поджигал...

Яна из тех людей, для которых создали телевидение, газеты и прочий шлак. Она свято верит тому, что показывают и рассказывают. И всякий раз приходится ее переубеждать и перевоспитывать:



Эмилия Галаган

Отредактировано: 20.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться