Танец бурь и клинков ч.1

Ещё один старый друг

От места расставания Каруса с Ингиром, отходили ещё несколько троп через волшебный лес, но более узких. Лес тут был ярче, чем в Свордсленде и не был таким песочным, а солнечные лучи, выглянувшие из-за туч, казалось, делали его всё более ярким и прекрасным в этот момент. Карус сошел с дороги. Его ноги утонули в траве, ровной, будто бы кошенной и окропились янтарной росой. Он вспомнил, как в детстве бегал по ней, вспомнил, как собирая травы для школьных зелий, бродил здесь как-то при свете луны, в качестве наказания за применение зелья ослиных ушей на учителе. Сейчас это наказание казалось ему поощрением, нет ничего ценнее детских воспоминаний, особенно если в них было место шалостям. Карус ностальгически улыбнулся. Ноги, будто сами побежали по траве, как тогда. Он снова почувствовал тот же запах росы и трав, и вновь, как когда-то почти пару тысяч лет назад, нырнул в ромашковую поросль на знакомой с детства поляне и такой изменившейся с тех давних лет, каждый сантиметр которой знал наизусть, каждое дерево, каждый куст. Ромашек тут не было, когда он был совсем юн, но были другие цветы, он уже не помнил названия, но они были оранжевые, а ромашки росли там, где сейчас вырос густой лес, в отдалении от поляны, но запах от них проникал сюда довольно легко. Карус же давно не позволял себе таких вольностей, как просто полежать в траве, оповитой целебной росою, но тут-то ему очень захотелось, к тому же роса то была непростая. Она словно масло для механизма окропила всё тело эльфа, успокоив даже болезненные ощущения в местах порезов, запах попавший в ноздри одурманил восприятие словно мак. Нет, раны не затянулись, но болеть перестали. Да, конечно Карус знал принципы действия здешней росы. Знал, что за пару ночей она способна заживить почти любые раны. Однако знал он и тот факт, что эти поля вызывают зависимость не хуже маковой, если пролежать слишком долго, поэтому не хотел залёживаться. Он захотел встать, но вместо этого, его прибило к земле, а в небе затанцевали бабочки. Они выделывали в воздухе прекрасные пируэты, махая красными, синими, желтыми крыльями. Они танцевали, вызывая восторг, и свет вдруг полился с деревьев подобно мёду. Он наполнил каждый сантиметр поля, и роса казалось, стала приносить ещё более сладкий аромат. Запели птицы…

            -    Мох акведунийский! Он красного цвета! Давай Карус! – послышалось в воздухе.

            -    Что? Какой мох? – недоумённо спросил тот, встав на колени в зарослях. Осмотрев себя, он понял, что выглядит как мальчик, будто вернулся на две тысячи лет назад. Более того, Карусу казалось, что он и был мальчиком, но некогда заснув, превратился в юношу, а сейчас будто бы проснулся.

            -    Ты что? – спросил у него другой мальчишка, - дядя Гинделдор накажет нас, если не соберём нужные травы. Ночью собирать травы труднее, чем днём, да и страшновато порой.

            -    И чего же ты…ох..ах…аух…чего же ты боишься Валмир? – переспросил Карус, потягиваясь и позёвывая, - основы общения с простыми зверьми мы ещё в третьем классе проходили, а остальные чудовища сюда не проникнут, ведь лес под охраной?! Так?

Он встал, осмотрелся. Затем скептически посмотрел на мальчишку, последовав за ним, прогулочным шагом. Тот взглядом возразил ему и сделав паузу, неожиданно ответил.

            -    Конечно, но это на инстинктивном уровне. Я бы не хотел бы рисковать и выходить ночью в лес, даже учитывая охрану. Да и монстры могут появиться и тут. Никто не знает, что может обитать под землёй и на ней. К тому же при свете дня лучше видны некоторые ингредиенты и их можно лучше изучить.

            -    Ой, ну что там может быть под землёй? Земля..с землёй, только и всего.

            -    Старожилы этих лесов говорят, что иногда, по ночам, из-под неё доносятся странные звуки, будто что-то крутится, перемалывается, замирает, затем снова набирает обороты. Говорят, слышали крики и стоны.

            -    Стоны? – Карус рассмеялся, - я как то своих родителей застал за…поисками капусты, вот там были стоны так стоны, всё ромашковое поле помяли, так и не нашли.

Он улыбнулся.

            -    Повезло тебе, а вот у меня нет родителей. Умерли.

            -    Извини. Что же с ними стало?

            -    Не говорят. Говорят, только то, что некоторые вещи мне лучше не знать. Когда я спал, мои приёмные говорили, что война забирает слишком много жизней. Я вот не знаю, а что такое война? Это, что-то типа большого медведя? Или кикиморы морской? А может это гигантский красноглазый вепрь?

            -    Сомневаюсь, Валмир, – ответил Карус, - с медведем или вепрем они бы договорились. Все же большая часть эльфов знат их язык. Кикимора? Сложно сказать. Мой отец говорит, что война – это болезнь, наполняющая сердца насилием и жестокостью. Болеют ей чаще всего люди и Ликендарийцы, так как больше всех в мире это нужно именно им.

Они прошли ещё немного, молча. Затем Валмир обрадовано воскликнул: