Танец квантов

Размер шрифта: - +

Глава 3. Волна

«…Всем подданным Империи Лоор надлежит приветствовать императора и членов его семьи в соответствии с принадлежностью к своей касте.

Касте кха, Седым, надлежит склонить голову и не поднимать свой взгляд на императора без разрешения в течение одного вздоха.

Касте кло, Белым, надлежит склониться в традиционном поклоне, едва не касаясь кончиками пальцев земли у своих ног, в течение времени шести вздохов.

Касте тру, Серым, надлежит склонить колени, раскинуть руки в стороны и ожидать, пока высокая особа проследует мимо.

Кастаги, Зелёные, не имеют права приветствовать императора и членов его семьи. А если так случится, что встретят их, надлежит им пасть ниц как можно скорее, а после проследования высоких особ, покинуть это место, дабы далее не омрачать высокую особу своим присутствием…

 

Свод правил этикета Империи Лоор. Раздел - Императорская семья».

 

Над блистательным городом Ткет, столицей Империи Лоор, медленно вставало солнце. Его яркий, почти белый, диск уже показался из-за края высокой каменной стены, опоясывавшей самый богатый и аристократический район - Седую Рощу. Лучи скользнули по белому куполу здания Сердца Кланов на Храмовой горе, самой высокой точке района, и стали медленно опускаться ниже, на ещё спящие пустые улицы. В бедных районах столицы жизнь давно уже бурлила, там по улицам сновали жители города по пути на рынок, работу или учёбу, шли караваны с грузом и проносились верховые, а здесь царила тишина, нарушаемая только шагами одиноких патрулей.

Лучик солнца скользнул по стене императорского дворца, обращённой в сторону знаменитого Княжеского сада, и нырнул в раскрытые настежь огромные двери балкона, завешенные тончайшей полупрозрачной тканью. От лёгкого порыва утреннего ветерка один конец тонкой занавеси зацепился за край раскрытых створок дверей, да так и остался на них, словно боясь порваться при попытке освободиться. Лучик скользнул внутрь, в открывшуюся дыру, и начал перепрыгивать по предметам, в большой, богато украшенной комнате. Он пробежался по куче раскиданных на полу ярких и дорогих вещей, принадлежащих, несомненно, богатой и знающей в них толк особе. От его прикосновения некоторые из них заиграли яркими красками, создавая вокруг себя красивый разноцветный ореол. Затем лучик задержался немного на большой походной сумке из тёмно-красной кожи, стоявшей раскрытой возле тонких ножек красивого кресла. Он поднялся по их сложным завитым узорам, пробежался по изящным подлокотникам и спрыгнул со спинки на низенький столик. Здесь лучик немного задержался на высоком стеклянном золочёном графине, украшенном тончайшим рисунком из переплетённых листьев. Сквозь его прозрачные стенки были видны остатки ярко-алого вина на дне и лучику очень понравились розоватые тени, разошедшиеся от него по всей противоположной стене. Наигравшись с ними и миновав ещё одно кресло, лучик попал на витой столб, подпирающий верх резного балдахина над огромной кроватью. Поплутав немного в сложном орнаменте столба, спустился вниз, на ложе, застеленное тончайшим бельём нежного голубого цвета с лёгкими радужными разводами. Из вороха невесомых простыней торчала стопа с маленькой розовой круглой пяткой. Лучик пощекотал её, но хозяйка пятки никак на это не прореагировала. Тогда он продолжил путешествие дальше, пока не уткнулся в закрытые глаза с плотно сжатыми густыми ресницами под тёмно-рыжими бровями. Он попытался проникнуть внутрь, под них, но был тут же изгнан резко натянутой на голову простыней. Лучик не обижался, он знал, что хозяйка ресниц уже не сможет спать так крепко, как раньше, а у него было ещё много дел в этом сонном районе, поэтому не стал ждать пробуждения, а бодро заскользил дальше.

Через несколько мгновений фигура под простыней зашевелилась и, издав глухой стон, повернулась на кровати. Из-под простыни вынырнула рука, неуверенно ощупала всё вокруг и потянулась в сторону графина на столике. Не дотянувшись до него каких-то полторы ладони, обессилено упала. Через непродолжительное время рука снова шевельнулась. На этот раз она откинула тонкую простынь с лица и легкими движениями помассировала щеки и переносицу на нём. Затем, немного поковырявшись в маленьком симпатичном носике, рука успокоилась. Зато лицо ожило. Дрогнули тёмные рыжеватые густые ресницы под такими же гладкими бровями вразлёт и на графин с тоской взглянули зелёные глаза с большими чёрными зрачками. Под глазами лежали небольшие припухлые мешочки, которые всем своим видом говорили, что им тут явно не место. Не место на этом симпатичном круглом молодом девичьем лице, немного простоватом, но простоватом той особой природной красотой, которую принято называть естественной. Небольшой прямой нос с кончиком-пуговкой и маленькими крыльями. Припухшие со сна пересохшие губы всё равно казались свежими, будто только оторвавшимися от стакана с прохладной водой. Лицо симпатичной девочки-подростка.

«И зачем было вчера третий графин вина из подвалов требовать? Вполне двух бы хватило…», - мысли, ворочавшиеся в голове, на лице не отражались, оно было всё так же безмятежно. «Это всё Ванса… Как всегда, ей в голову приходят какие-то непристойные… нет, не то слово… неприличные? Нет, тоже не то. Вот! Несдержанные мысли! Никогда она не могла вовремя остановиться. Как она там говорила: - Мы уже взрослые, имеем право! До ритуала осталось всего ничего!» Губы изогнулись лёгкой улыбкой и лицо мгновенно преобразилось. Теперь это было задорное лицо юной девушки, как раз в том переходном периоде, когда ещё трудно определить, закончилось ли её детство или нет? Может быть, она ещё рассказывает своим куклам, как вела себя на последнем балу?



КТГорошко

Отредактировано: 19.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться