Танец с лентами

Размер шрифта: - +

48. Сейчас

Я встаю и, укутавшись в плед (ноябрьская осень обосновалась в комнате общежития, влезла в щели и забилась по углам), иду открывать дверь.

— Поехали, — коротко сообщает Никита.

— Куда?

Я смотрю на него во все глаза. Он серьезен, даже напряжен. И чертовски красив.

— Ты хочешь узнать, кто заказал тебя родному братцу? Тогда одевайся.

Долго уговаривать не нужно, я собираюсь за минуту, и вскоре мы несемся навстречу неизвестному. Никита молчит как партизан и обещает всё объяснить чуть позже, а я изнываю от нетерпения. Пальцы дубеют от переживаний, ладони потеют как у школьницы на первом свидании. Незаметно вытираю их о коленки.

Никита всматривается в дорогу, не гонит, но ловко обгоняет зазевавшиеся автомобили. Я люблю этот сосредоточенный взгляд и чуть нахмуренные брови. Да, люблю! Когда Никита за рулем – он перевоплощается, становится гораздо проще и понятнее. В нем больше нет той мальчишеской дурости, которая подвела нас к черте — но столько собранности и умения управляться с любыми заносами, что остается только довериться.

Мы почти выезжаем за черту города, но сворачиваем в неприметный переулок с одинаковыми блочными домами. Трущобы, изгаженные, исписанные, всеми забытые. Никита с трудом находит место для парковки и, вылезая из «Мазды», прощально оглядывает ту.

— Ты чего?

— Да вот думаю, увижу ли я её вновь. Не район – мечта. Тут тебя или убьют, или ограбят.

Я осматриваюсь. Жутковато и очень тихо, будто всё вымерло. Лишь на детской площадке от ветра скрипят проржавевшие качели. Мы, чтобы не намокнуть, бежим к подъезду. Дверь должна закрываться на магнитный замок, но она открыта нараспашку. Влетаем внутрь. В ноздри ударяет запах мочи. На стенах красной краской выведено: «Ты сдохнешь!» Почему-то мое хихиканье перерастает в истеричный смех – прекрасное местечко. Никита непонимающе озирается.

— Пятый этаж, — угрюмо говорит он.

Мы взбираемся, минуя плевки на полу и собачьи испражнения. Я нажимаю на кнопку звонка, вслушиваюсь в шаги. Никита, словно ненароком, загораживает меня собой и становится перед самой дверью.

— Кто? – раздается очень тихое, почти забитое.

Никита кивает мне, мол, твоя очередь.

— Это я, Саша, — а сама не понимаю, кто же там.

Кажется, тут сотня замков, потому что человек за дверью возится с ними несколько минут. Наконец, я встречаюсь глазами с хозяином квартиры, одетым в застиранный халат.

— Ира?..

Она бледна как сама смерть. Губы синюшные, под глазами залегли черные тени. Волосы давно не мыты и затянуты в пучок. И этот халат в цветочек – мамочки, что за безвкусица?!

— Ира! – вдруг понимаю я, бросаясь к ней в объятия.

Моя подруга пахнет немытым телом настолько сильно, что хочется отстраниться. Но Ира отпихивает меня первой.

— Зачем ты пришла? И привела его?

Никита лишь хмыкает и, не спросив разрешения, переступает порог. Разуваться он не собирается, а я глупо моргаю: расскажет ли она, что произошло? Как ей удалось спастись?

— Проходите, — сдается Ира. – Как вы меня нашли?

— Пришлось задействовать самые-самые отцовские связи, — скорее не ей, а мне объясняет Никита, входя в неуютную загаженную кухоньку. – А если точнее, эту квартиру Ирина сняла через агентство за неделю до так называемой гибели. Интересное совпадение, о котором не догадалась полиция, но вполне смогли друзья отца.

Никита рассказывал, что с отцом у них тяжелые отношения; интересно, с чего тот сменил гнев на милость и даже поделился какими-то своими связями? Надо не забыть расспросить его, когда разберемся с Ирой.

Я усаживаюсь за стол, стараясь не касаться заляпанной клеенки; Никита предпочитает постоять. Да, Ира никогда не была чистюлей, но до гадюшника не скатывалась! Сама хозяйка, кажется, совсем не замечает грязи или сладковатой вони, плотно стоящей в кухне. Она смотрит на меня пристыженно, как нашкодившая кошка.

— Ну а теперь рассказывай свой кровавый план, — усмехается Никита.

Ира сглатывает.

— Прости… — начинает она.



Татьяна Зингер

Отредактировано: 23.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться