Татуировка. Клан Чёрной Крови.

Глава Четырнадцатая.

Глава Четырнадцатая.

Сгустились сумерки, заставшие нас на пути к владениям Максимилиана.

Что ж, я ожидала увидеть нечто подобное. Вполне в духе старого вампира из высшего общества. Убежищем Максимилиана оказался его фамильный особняк с огромным парком – Кенвуд-хаус в Хэмпстеде[1], как рассказал мне водитель, представившийся Энтони Мюррэем. Он посчитал, что немного истории окажется для меня весьма полезным знанием и погрузился в рассказ о том месте, куда мы ехали.

Я с любопытством разглядывала его в зеркале заднего вида, расположившись посередине кожаного сидения. Энтони оказался разговорчивым, милым парнем лет двадцати, с розовой матовой кожей и теплыми, каре-зелеными глазами. Прямые черные брови оттеняли их цвет, и они казались выразительнее. Длинный нос с горбинкой и трепещущими ноздрями был типично-британским, широкий рот с четко очерченными губами то и дело раскрывался в белозубой улыбке. Ямочка на подбородке добавляла его лицу мягкости и шарма.

Из его уст я узнала, что лорд Максимилиан живет в этом особняке уже почти три сотни лет, несмотря на то, что дом периодически передавался из рук в руки посторонним лицам и теперь принадлежал британской короне, конечно, de jure[2]. De facto[3], он так никогда и не принадлежал никому, кроме семейства лорда.

Сам Максимилиан был внебрачным сыном первого лорда Мэнсфилда, хозяина усадьбы, и единственным ребенком мужского пола. Наследовать он не мог, но всю жизнь прожил вместе с семьей, сменявшейся поколение за поколением, тщательно храня свою тайну с их помощью. Он стал чем-то вроде семейного достояния, реликвии, которую благоговейно оберегали. Под тайной имелось в виду обращение Максимилиана в вампира, о чем Энтони рассказать не пожелал, мотивируя тем, что это личное дело лорда.

Мы мило болтали, пока раритетный Роллс Ройс уносил нас прочь от угнетающей атмосферы Эсайлема, и я наслаждалась свежими вечерними запахами природы сельской местности, наполовину высунувшись в приоткрытое окно.

Тело ныло после драки с Мизуки. Но никакие синяки и ссадины, а также разодранное когтями вампирши горло, не шли в сравнение с усилившейся болью на месте Татуировки. Сказывалось действие вакцины, которую насильно вколол мне Марк.

У меня было немного времени обдумать произошедшее во время отдыха в Эсайлеме, и я пришла к выводу, что больше никаких теплых чувств не испытывала к этому мужчине. Более того, во мне кипела обида, смешавшаяся со старыми счетами, что прибавило мне злости и решимости. Не имея понятия, что ожидает впереди, я была готова драться до конца, чтобы остановить мерзавца.

Машина незаметно оказалась у подъездных ворот. Они открылись, пропуская нас, а затем так же плавно и бесшумно затворились. «Кто-то наблюдает через камеру слежения!», - решила я, отметив поблескивание объективов на фонарных столбах. Грунтовая дорога, петлявшая сквозь ухоженные кусты диких роз, привела Роллс-Ройс к большому особняку постройки начала девятнадцатого века, бежевому, освещенному сотней прожекторов. У входа выстроились слуги в строгой униформе, и стоило мажордому открыть мне дверь, выпуская из машины, все вместе любезно поклонились и провели сквозь парадный вход внутрь. В центральных и парадных залах царил полумрак, было тихо и безлюдно. Только звук наших шагов и громкое тикание старинных напольных часов в каждой зале нарушали покой. Сначала я удивилась этой пустоте, но ответ на мою растерянность пришел позже, как только я поняла, куда мы направляемся.

Конечно, стоило предположить, что покои лорда Максимилиана разумно расположатся в подвале, учитывая нелюбовь кровососов к дневному свету, но увидеть такую роскошь я не ждала. Интересно, насколько шикарнее живет… существует, князь Лондона, если этот дворец принадлежит всего лишь его правой руке?

Встречающая прислуга была своеобразной. Два белокурых мальчика-вампира в пажеских костюмчиках, изнутри распахнувшие входные двери из белоснежного дерева, вызвали бурю на моей спине, заставив Татуировку метаться в агонии. Сколько же метафизической силы в их организмах, застывших в подростковом состоянии?

Их лица окаменели, словно в жутких масках, одно – в добродушной насмешке, другое – в яростной злобе. Они синхронно и, не опуская лиц, поклонились нам, сверкая фосфоресцирующими глазами. Мне стало страшно от этого гротескного тандема и, стараясь не рассматривать их слишком пристально, я ускорила шаг. Энтони последовал за мной как ни в чем не бывало. Уверена, ему часто приходится бывать в подвале Кенвуд-хауса.

В отличие от верхних этажей, здесь, в подвале, рябило в глазах от присутствия разномастных вампиров. Татуировка ознобом окатила мое тело, заходясь в хаотичном движении, меня бросило вперед, словно от незримого толчка, но я ухватилась за дверной косяк и попыталась отдышаться. Зажмурившись, я сосчитала до десяти, но это не помогло. Стоило поднять взгляд, как меня ослепило ярким светом дневных ламп, бликами отражающимся от золота на стенах и предметах интерьера. По крайней мере, несколько минут я могла потратить на изучение обстановки, пока не приду в себя.

Просторная зала, открывшаяся перед моим взором, поразила изысканностью эдвардианского стиля и уютом. Мягкая мебель из дорогого эбенового дерева на белоснежных персидских коврах - с ее обивкой чудесно гармонировали атласные малиновые портьеры. Думаю, за ними находились ниши с цветочными вазами или чем-то подобным, так как подвал не предусматривает окон. Пурпурные обои с золотой окантовкой – королевские цвета отражают изысканный вкус хозяина. Высокие шкафы с рядами старых книг. Это не библиотека, просто часть убранства интерьера. В таких дворцах как Кенвуд-хаус, библиотека просто обязана занимать собственный зал, двухэтажный, с огромным камином и удобным креслом, и мне безумно захотелось ее увидеть. «Не расслабляйся, Джейн!» - скомандовала я сама себе.