Таящая силу

Глава 28

До берега Дованы они шагали молча. Впереди – Таус с чем-то завернутым в тряпку в руках. Следом – Тая. Она то и дело оглядывалась – не идет ли кто следом? Неужели - даже не окликнет? Не верилось, что их обеих отпустили просто так: без стражи или угроз с карами, которые непременно постигнут беглянок, если те надумают не вернуться. Но это было так.

Только когда они дошли до водной кромки, и Таус принялась устраиваться на прибрежный песок, Тая поняла, что и сейчас не сбежит. Случись это, северянка не сдвинется с места, и примет любое наказание, которое придумает для нее фэст. Допустить, чтобы из-за нее пострадал еще один человек, наследница Родобан не могла.

Оказавшись на берегу, она также как и Таус села на теплый песок, вытянула ноги, подставила ласковому солнцу лицо. Всё здесь было так безмятежно, так знакомо, и в то же время эта земля теперь казалась чужой. От воды тянуло холодом, чего раньше никогда не было по эту сторону великой реки. Дована ходила волнами, скребла пенистой лапой по дну, словно пыталась дотянуться до пришедших тут отдохнуть девушек. Тая закрыла глаза, надеясь, что так прогонит наваждение, но теперь перед внутренним взором стояло синюшное лицо погибшей южанки.

Словно подслушав ее мысли, Таус нарушила тишину.

- Я до сих пор не могу свыкнуться. Если бы он попросил – я бы отдала свою жизнь, не задумываясь. Но когда вот так… Силой…

Тая не ответила. Внутри было пусто и мрачно, и ничто не отзывалось на повисшие между ними слова.

- Тебе стоит знать, что иначе ее ждало куда больше страданий.

Тая подтянула ноги к груди, положила голову на колени.

- Куда уж больше, - процедила она с усилием. Ей не хотелось говорить, ибо каждое слово отзывалось иглой в сердце.

Только Таус об этом, похоже, не догадывалась, и продолжала говорить.

- Я повидала больше тебя. Это не самый плохой конец.

Тая открыла глаза, уставилась на северянку.

- Ты забываешься. Я была на ее месте. Нет ничего страшнее и мучительнее!

Таус фыркнула.

- Ничего ты не знаешь! Что бы там не сделал с тобой мой фэст, так уж точно что-то другое.

Тая помотала головой – нет.

- Он отнял… Отнял у меня всё.

- И всё-таки ты еще жива.

- Это не его заслуга.

Таус нахмурилась.

- Не так! Говорю же – ты ничего не знаешь! Он тащил тебя по льду через Довану на руках, а потом сидел рядом, пока ты лежала со стеклянными глазами. - Слова давались Таус нелегко, возможно, в иное время она скорее откусила бы себе язык, чем проболталась. Но сейчас что-то словно заставляло ее говорить, убеждать то ли южанку, то ли себя саму, что тот, в кого она верила, кого преданно и безнадежно любила, был не таким чудовищем, как казалось. - Ушел, только когда ты начала шевелиться и бредить. И то – наказал мне тебя выхаживать.

Тая отвела глаза. В эту минуту вынырнули воспоминания о том бесконечном мгновении, когда она попала во власть Последоха.

- Ты можешь быть спокойна, Таус. Я ему не нужна, и жизнь моя не значит для него ничего. А что жива… Это не его заслуга. Его милосердный бог оставил меня, чтобы я увидела, ценой какой крови его ублажают. Как мои… - Следом рвалось «поданные гибнут», но она вовремя прикусила язык. – А я… Ничего я не сделала!

Тая с силой ударила по песку кулаком. До боли, чтобы унять лезшие на глаза слезы. Ими-то уж точно ничего нельзя было исправить.

- Ты и так наделала делов, - в привычной язвительном манере заговорила северянка. – Зачем встала против Урса? Он этого никогда не забудет…

- Вот и хорошо, - перебила Тая. – Пусть помнит. Пусть…

Таус резко протянула руку и ладонью прикрыла ей рот, заставляя замолчать.

- И не простит. А Сандалф не будет твоим вечным пастухом. Когда его не окажется поблизости, Урса уже ничто не остановит. Вот уж в чьих лапах я бы ни за что не хотела оказаться…

- Что Урс, что твой фэст – все они одинаковые.

Обе замолчали. Таус принялась разматывать тряпку. Там обнаружился глиняный горшочек с крышкой, кусок хлеба и две расписные деревянные ложки. Таких вещей у нее раньше не было, и теперь Тая догадалась, откуда всё. Награбленное, отнятое у тех, кому не посчастливилось жить в местах, куда занес проклятых вихрь Последоха северную стаю. И впрямь, где бы Таус испекла хлеб, если у них и муки-то не водилось, одна крупа и той – чуть.

Тая снова отвернулась. Конечно, девчонка сама ничего не отнимала, но ведь знала – откуда всё. Знала, каким трудом добыты ее нехитрые богатства, и не брезговала пользоваться. У них на севере об этом не печалились вовсе. А вот Таю теперь задевало за живое, и никакой голод, никакая нужда не заставили бы позариться на отнятый кусок.

- Мой брат задолжал Олларику Мирному. Достаточно, чтобы свести счеты с жизнью или бежать, но он не сделал ни того ни другого. Он продолжал обещать податникам вернуть долги, а сам из дома и носа не казал. Ему верили, пока еще на устах ходили слухи о том, как повезло нашему отцу – он напал на богатый караван и шел с добычей домой. Он бы выручил любимого сына: одолжил на разживу. Но прошла весна, за ней – лето, а отец так и не вернулся. Зима тогда долго не показывалась, и в пору, когда ей давно к месту выть за окнами, добрались дурные новости до нашего очага. Отец шел только ему и его ватажникам знакомыми тропами через болота. Там, где Дована была мельче, но расплывалась по сторонам топями. Многие ходили в тех краях, и у каждого имелась своя тропа, передаваемая от отца к сыну. Другого пути на юг не было со времен тавров.