Таящая силу

Глава 14

За порогом уже поджидала тьма, развевала бездонную черную пасть. Кругом – она, будто кто-то разом замазал глиной звезды и луну. Ни деревьев, ни колодца, даже стен – и то невозможно было разглядеть в плотном киселе из мрака и ветра. Последний, будто только и ждал, когда Тая выйдет за дверь, тут же щедро сыпнул ей снега в лицо и за шиворот. А потом забился в волосы и принялся трепать их. Холод заструился вниз по спине, пополз мурашками по рукам.

Тая поежилась, прищурилась, ступая по подгнившим ступеням гнезда-дома. Их было всего три, но уже на второй захотелось вернуться назад – пусть хозяйка ворчит, сколько угодно! В конце концов, разве можно выгонять гостя на улицу в такой холод, да еще когда дальше порога ничего невозможно разглядеть? Вот только за спиной уже скрипела захлопывающаяся дверь – оставалось только подивиться, как хозяйка с больными ногами умудрилась так быстро подскочить ко входу. Но не успела Тая подумать об этом, как следом раздался четкий щелк запирающегося засова.

Вот когда в пору было не верить ушам – неужели, хозяйка заперлась от нее? Стылой ночью в кромешной тьме выпроводила со двора? Тая еще сжимала железное ведро, не зная – то ли и впрямь идти за водой на ощупь, то ли стучаться и спрашивать ответа у гостеприимной женщины? А в груди уже разливалась обида, заставляла дышать глубже, отрывистее. Еще не сообразив толком - зачем, Тая развернулась и дернула за деревянную ручку – заперто. Вот когда обида разгорелась сильнее, вцепилась в сердце ядовитыми зубами, вытаскивая то, что было там надежно припрятано - гнев. Ее – баронессу Родобан – выкинули из дома, как кошку! И тут словно в насмешку послышался приглушенный кашель хозяйки и ее голос.

- Иди-иди, как управлюсь тут, тогда и пущу.

Тая не шелохнулась. Стояла с ведром в руках перед закрытой дверью и сверлила ее взглядом. Грудь распирало от гнева. Он уже не просто пылал – он превратился в степное пламя, уничтожающее всё на своем пути. Огонь лизал горячими языками сердце, сочился вниз – к ногам, рассыпался искрами по рукам. Тае даже стало ощутимо теплее, будто она и впрямь горела. Только голова оставалась холодной, снедаемая мыслями одна другой крамольнее. А не издевается ли хозяюшка над ней? Не придумала ли и мужа, и злых северян только ради того, чтобы оставить при себе бесплатную служанку? И полы уже придумала учить Таю мыть! Жизни учить! И кто – лесная отшельница? Старуха, которая, наверняка, юга и в глаза не видела! Почему Тая ей поверила? С чего взяла, что южанка может смириться с такой жизнью, да еще и покрывать преступления своего муженька-разбойника?

Тая тяжело дышала, со свистом выплевывая воздух из легких, и не сводила глаз с закрытой двери. Могла бы – испепелила бы и деревянную преграду и само гнездо-дом! Щепки на щепке не оставила бы, а вытрясла из хозяйки правду! А может – и душу? Вот только от злости ничего не менялось: по ту сторону двери доносилось мерное постукивание и глухие шаги, а по эту – кромешная тьма. Или?

Тая повернулась, окидывая ночной лес. И под ее взглядом он менялся. Бросались врассыпную шаткие тени, тянулись в беззвездное небо лысые культяпки деревьев, шуршали кусты. Она видела их – ночных зверьков, похожих на мышей, сверкавших крошечными пятками прочь, пятна птичьих силуэтов, перебиравшихся с ветки на ветку. А совсем рядом, где и положено, плескалась о кромку заледеневшей корки вода в колодце. Тая поразилась, как четко видела его – каждый камень, деревянную жердь ворота с крепкой веревкой. Наверное, так видели этот мир совы и летучие мыши: тьма стала для Таи не сплошным полотном, а приобрела множество оттенков, запахов, звуков.

Какая там хозяйка? Тая забыла обо всем! Выронила ведро, оглашая округу жалобным звяком, и зашагала вперед. Ей больше не было холодно, не пугала темнота. Даже злой ветер испарился, будто испугался Таиного внутреннего огня. А она готова была рассмеяться в голос – свобода! Она могла сейчас отправиться куда угодно, и никто не встал бы у нее на пути.

Вот только уйти далеко не получилось. Стоило забыть обиду, как утих и гнев, а с ним по капле угас и огонь. Тая еще различала силуэты деревьев, когда поняла – нужно идти назад. Еще немного, и лес снова превратится в сплошное темное пятно. Она уже повернулась лицом к гнезду-дому, когда сзади раздался свист и тревожное уханье ночной птицы. Она метнулась к Тае, едва не цепляя за волосы когтями, и тут же унеслась прочь. Зато свист за спиной стал громче, разнесся по округе. Вот когда у Таи похолодело внутри. Она сорвалась с места и помчалась к дому, не разбирая дороги. Прыгая по ступеням мимо брошенного ведра, запоздало сообразила – люди! Свистели люди, подавая так друг другу сигналы. И кого бы не занесло в такую пору в северный лес, Тае меньше всего хотелось с ними знакомиться.

Она уже протянула руку, чтобы постучать, прогоняя сомнения – а пустит ли? Но дверь тут же распахнулась прямо у нее перед носом, а следом выстрелила скрюченная пятерня хозяйки, ухватила Таю за плечо и с силой швырнула внутрь. Не давая опомниться, женщина подтолкнула ее туда, где обычно стоял стол. Только теперь он был отодвинут в сторону, а под тем местом, где он только что стоял, зияла дыра. Люк от подпола лежал в стороне. Только разглядеть всё толком и сообразить, что к чему, Тая не успела. Впрочем, как и опомниться – хозяйка чуть ли не пинками затолкала ее под пол и тут же припечатала сверху крышкой.

Там было темно, сыро и пахло прелой капустой. Вот только вырываться или проситься наружу Тая не собиралась. Внутри еще теплился огонь, подсказывал – сиди тут. Здесь – безопасно. Стоило так подумать, как рядом раздался шорох – мышь! Тая прикрыла рот ладонью и уставилась туда, где шевелился кто-то размером гораздо больше серого грызуна. А потом этот кто-то распрямился и на Таю уставились два поблескивавших на едва пробивавшемся сквозь щели в полу свету глаза.