Телохранитель её величества. Страна чудес

Глава 7. Испытание кровью

ЧАСТЬ VIII. АНГЕЛ

Глава 7. Испытание кровью

Апрель 2448, Венера, Альфа

Из полудремы меня вывел звук поднимающегося люка. Открыл глаза. В салон залезала деваха лет двадцати пяти интеллигентной внешности с собранными в хвост волосами в безликой блузке с высоким поднятым воротником, длинных черных брюках и с бордовым форменным галстуком. Она походила на музыканта из какого-нибудь серьезного оркестра или кого-то сходной творческой профессии, чем сразу заинтересовала.

Мысль про оркестр тут же получила подтверждение: как только она села, кто-то снаружи подал ей футляр с музыкальным инструментом, который она аккуратно приняла и положила в конец прохода между нашими сидениями. Затем последовал ещё и ещё один точно такой же футляр. Что это за инструменты определить я не мог, ибо в классическом инструментарии не разбирался, скажу только, что это нечто между контрабасом и скрипкой. После чего в салон влезли ещё две девахи, ее ровесницы, в таких же стандартных блузках с галстуками, но последняя была одета в длинную темно-серую юбку до щиколоток, не вызывающей нареканий в принадлежности владелицы к музыкальной братии.

Все три девочки производили почти идеальное впечатление музыканток: и одежда, и прическа, и грим «под лохушку» были на уровне. Но выдавали их глаза – таких хищным взглядом смотрят только матерые убийцы. Или ангелочки, пусть даже списанные. А так же невидимая не тренированному глазу текучесть движений – они будто плыли, парили, каждое их действие с точки зрения физики было самим совершенством.

<i>«Тройное ускорение, мой друг»,</i> - оценил потенциал их раскачки мой бестелесный собеседник. – <i>«Не меньше двух с половиной. А значит, минимум четырехкратный разбег сознания. Не хуже тебя, парниша! М-да-а!»</i>

Я на появление в машине гостий не реагировал продолжал сидеть, пялясь в никуда, будто происходящее меня не касается. Им же я так же был до фонаря кабины истребителя. И это правильно – у меня в предстоящем действе своя роль, у них своя, и каждый должен отвечать только за свой сектор. Для координации же различных винтиков механизма под названием «боевая операция» есть старший офицер, в нашем случае Лока Идальга Катарина, вот пусть у нее голова и болит. Ободренный этой мыслью я прикрыл глаза, вновь проваливаясь в полудрему.

…Катарина. Как я и предполагал, они вернули ее, как только закончилась эпопея с противостоянием - даже не пришлось искать для этой цели встречи с королевой. Она объявилась на следующий день, грозная, румяная и очень довольная. Кажется, пыталась ломаться, набивала себе цену за возвращение, но Мишель тоже не восемнадцатилетняя дурочка, на место ее поставила. Что-то подсказывало, будь Катюша на Плацу во время моей акции, эпизод с гранатой окончился бы совсем иначе - не дала бы она мне разгуляться. Но и без нее сеньоры офицеры прожить смогут, и ясно дали ей это понять.

Ещё на следующий день началась промывка мозгов.

Мы разобрали с нею по косточкам каждый шаг, каждый мой жест в теперь уже минувшем противостоянии, без секретов и утаек. Выявили все ошибки и просчеты, как ошибки и просчеты противниц, а так же кукловодов. «Учиться, учиться и ещё раз учиться!» - постоянно повторяла она. В работу окунулась с головой, с диким энтузиазмом, подавляя энергетикой - будто прыгнула в воду с вышки.

Но одновременно она дистанцировалась, не вспоминая о былых наших подвигах, в том числе на столе ее кабинета. У меня возникло ощущение, что она пытается начать наше общение заново, с чистого листа и проводит предварительную пристрелку. Я был не против, но ни помогать ей, ни мешать не собирался - главной своей проблемой была она сама.

Взаимоотношения с девочками с момента возвращения из кабинета королевы… Изменились. Меня побаивались, относились с опаской, причем все – и рядовой состав, и офицеры. Но если простые девочки в большинстве смотрели с восторгом, с блеском в глазах, то офицеры и инструкторы сразу давали понять, чтобы я не расслаблялся. Они одобряли мою цель, но не методы.

Санкций со стороны руководства, как я ждал, не последовало. Ну, не считать же серьезной санкцией тридцать ударов кнутом?! В круговерти жизни в подземельях бело-розового здания я перестал считать подобное наказанием. Привык как-то. Но для галочки меня как бы наказали, и теперь я мог со спокойной совестью смотреть на корпус с чистого листа, в какой-то степени начиная все заново.

Это произошло на следующий день. Меня вывели хоть и не в наручниках, но под охраной (оружие как забрали вчера, у всего взвода, так никому и не вернули). Поставили рядом с «сорок четвертыми», с другой стороны от помощницы сеньоры Гарсия, зачитавшей вначале указ королевы о помиловании моих противниц, а затем постановление Совета о признании меня виновным в целом ряде нарушений. Список состоял пунктов из десяти, были там не только стрельба по наказующим и попытка организации террористического акта. Что конкретно – не вслушивался, специалистов выкручивать пункты уставов нужным образом здесь хватает, главное – подтекст. А он был и без этого ясен. Наказание за такое здесь одно – смертная казнь, но поскольку я «не местный», следом шел приказ о замене высшей меры вышвыриванием меня в народное хозяйство без права возвращения и апелляции. Естественно, с целым перечнем подписок и запретов на использование полученных здесь навыков.