Тем временем в Хогвартсе

14. Возвращение Амбридж

Невилл думал, что за всю его небольшую жизнь на него достаточно кричали и сыпали проклятьями со всех сторон, но, видимо, юноша ошибался. Как только они вошли на территорию замка, их заметил третьекурсник, который оборвался на половине фразы, глядя с нескрываемым шоком на гриффиндорцев. Так сделали все, мимо кого они проходили. К несчастью, первой из преподавателей им на пути попалась профессор Макгонагалл, которая тут же уронила стопку пергамента и чернильницу на пол, забрызгав чернилами подол своей изумрудной мантии и, валяющиеся неподалеку, листья бумаги. Сказать, что Макгонагалл была в бешенстве — ничего не сказать. Даже злая Миссис Уизли, которая, с рассказов Джинни, превращалась в огнедышащего дракона, была ничем по сравнению с разгневанной Макгонагалл. Волосы выбились из тугого узла на затылке, пару ругательств выскочили из нее быстрее, чем она успела их остановить, глаза метались с парня на девушку так, словно те могли испариться с той же лёгкостью, что и вода во время засухи, а руки угрожающе были сложены на груди. Даже Джинни, которую, казалось бы, уже ничего не могло за этот день удивить, стояла как вкопанная, приоткрыв рот. Невилл смотрел себе под ноги, перебирая за спиной пальцы, успокаивая самого себя. Он, конечно же, знал, что на них будут орать, но не до такой степени. Вероятно, сейчас весь Хогвартс слышит те вопли, которые доносились уже битые полчаса из-за двери кабинета трансфигурации.

— Где. Вы. Были? — спросила Макгонагалл, делая паузы после каждого слова, которые казались парню вечностью.

Глаза Невилла неправдоподобно расширились от нескрываемого ужаса. И что же ей сказать? Они гуляли поздно вечером по лесу, пели песни, складывали мозаику на кольцах, вели душевные разговоры с новыми знакомыми и пытались надеть поводок на дикого волка? Не слишком правдоподобно.

— Мы пошли в Запретный лес и заблудились, — виновато сказала Джинни, и Невилл сам чуть ли не поверил ей на слово, зная, что на самом деле они вовсе не затерялись в его окрестностях.

Профессор бросила взгляд на парня, который быстро закивал, подтверждая слова подруги, которая с той же легкостью продолжила:

— Мы ходили кругами, искали выход и вот ближе ко дню нашли таки его.

Макгонагалл внимательно смотрела в глаза Джинни, которая лгала под натиском её взгляда, как только могла. Невилл в какой раз удивился ее идеальной лжи. Не то, что бы это было хорошо или же плохо, просто данная способность уже не впервой спасала от последствий их шалостей. Интересно, она научилась этому для того, чтобы скрывать от семьи свое пристрастие к квиддичу? Или же у нее были в детстве вещи, которые ей не хотелось бы рассказывать? Учитывая тот факт, что Джинни все время проводила с близнецами, для которых учудить что-то было в порядке вещей, то не удивительно, что теперь она может выкрутиться практически из любой ситуации. Профессор вздохнула, устало сев в свое кресло. Она взмахнула волшебной палочкой, и на столике появилась тарелка, набитая доверху пирожками, стоявшая между двумя кружками с маслопивом.

— Думаю, вы голодные, — она сняла очки, положив их на учительский стол. Невилл осторожно сел на диван и взял в руки один пирожок, неуверенно жуя его. — Ну вот какой черт вас дернул туда полезть?! А если бы на вас кто-то напал! И это только самый лучший исход событий! — Макгонагалл махнула рукой, и Джинни тоже присоединилась к другу, выпив чуть-чуть горячей жидкости.

Никто из подростков не ответил, поэтому профессор решила, что они действительно раскаиваются. Ох, если бы она только знала… Дверь с грохотом отворилась, и в комнату вошел мрачный, как грозовая туча, Снейп, вечно злой и недовольный Амикус, а так же Алекта, которая доедала куриное крылышко, совершено не беспокоясь о своих манерах и чавканье. Джинни взглянула на Невилла, и тот понял, что у нее в голове уже есть определенный список отмазок, поэтому будет лучше, если он просто помолчит. Вообще за последние двадцать четыре часа он практически не разговаривал ни с кем. Все было как в тумане. В памяти сохранилось, как он общался с теми мужиками, один из которых так сильно сжимал его руку, что на запястье до сих пор остались следы. Перед глазам всё ещё стояла картина, где карие глаза на жутко-белом лице закатились, и тело обмякло так быстро, что Невилл еле успел его подхватить на руки. В любой другой ситуации эти объятия могли бы быть романтичными, даже интимными, но парню вообще было не до того, как выглядела эта сцена со стороны. Он просто хотел, чтобы ей хоть кто-то смог помочь, и она очнулась, улыбнувшись ему своей доброй улыбкой. Он винил себя за то, что посчитал кровь на ее руке своим миражем, бредом, что ничего не предпринял еще тогда. Первым оклемался блондин, хотя Невиллу эти пару мгновений показались вечностью. Он подхватил ее на руки и побежал в чащу леса с такой легкостью, словно Джинни была для него перышком. Невилл рванул следом за ним, перепрыгивая через корни и прочие препятствия. Он не раз споткнулся, пару раз упал, чуть ли не потерял из вида светлую копну волос, сбил напрочь дыхание, но продолжал бежать дальше, стараясь не отставать от мужчины. Ему совершенно не было тогда интересно, почему мимо него пробежала антилопа, как он умудрился столкнуться с мохнатым медведем, который с непониманием смотрел ему в след и как обычный, крошечный коричневый зайчик превратился в женщину с темной кожей и такого же цвета волосами. Он карабкался по узкой тропинке на гору, через раз падая и скользя по рыхлому снегу. Когда же Невилл, наконец-то, поднялся на вершину холма, то ничуть не удивился куче палаток, в которых горел свет и толпе народа, прогуливающихся по небольшим проходам, как в лабиринте. Не волновало его и то, что прибегавшие волки превращались в людей, смеясь и рассказывая друг другу анекдоты, словно это было вполне нормальным. Его сейчас интересовал только тот светловолосый мужчина, который направился в одну из палаток, все еще держа Джинни на руках. Невилл убежал вниз, чудом не зацепившись за торчащий из земли корень. Пробежав пару метров, он ввалился в палатку, тяжело дыша. Девушка лежала бледная на простыне, которая уже пропиталась кровью. Тот мужчина что-то объяснял стоящей рядом женщине, которая перебирала какие-то баночки, собранные в пучок листки и остальные принадлежности, которым Невилл не удосужился уделить какого-либо внимания. Он присел рядом с Джинни, глядя на болезненно бледную кожу и слишком яркие на ее фоне веснушки. Кто-то потряс Невилла за плечо, но он был словно в тумане. Мышцы ног ныли, спина была мокрой от бега, а руки слегка тряслись. Он не понимал, почему чувствовал себя так паршиво, но еще больше не понимал, как сможет жить без своих друзей. Невилл был истощен переживаниями о Полумне так же, как и о Джинни, но когда они были вместе, когда представляли себя в виде супер-героев, которые сокрушали врагов заклятиями, неподвластными даже Темному Лорду, ему становилось легче. Они представляли, как сносят горы, дома, все то, что отделяло их от сероглазой блондинки. Они думали о том, как было бы здорово, если бы они могли помочь Гарри, Рону и Гермионе, как они смогли бы остановить Того-Кого-Нельзя-Называть, тем самым прекратив кровопролитие и нависший над всеми траур. Но теперь парень был просто в отчаянье, он не знал, что делать, как помочь, он мог просто сидеть и надеяться, что это всего лишь дурной сон. Кто-то опять потряс его за плечо, и на этот раз Невилл посмотрел на мужчину с лаймовыми глазами, которые словно пылали в темноте палатки.

— Я помогу ей, если ты согласишься, так же как и она, стать одним из нас, нашей частью, нашим сородичем, — его голос был жестким, но уверенным.

Женщина закатала рукав кофты до локтя и стала протирать плечо, вытирая бардовую кровь. Невилл кивнул, глядя на то, как женщина подошла к котелку, черпнув оттуда дымящуюся жидкость. Она поднесла стакан к побелевшим губам девушки, заставляя ее выпить отвар. Джинни закашляла, слабо дернув правой рукой. Выглядела она действительно паршиво, даже чересчур. Та самая женщина со светло-голубыми глазами протянула парню кружку, с которой клубками валил пар. Она приказал ему выйти на улицу и там ждать дальнейших новостей. Невилл, хлопая глазами, как в тумане, вышел на свежий воздух, смотря на звездное небо.

— Пей, — сказал мужчина с сероватыми волосами, сложив на груди руки. Он не спускал с него своих зеленых глаз, которые в один момент, как показалось Невиллу, сверкнули ярко салатовым светом. Парень хмуро взглянул на свою чашку, а потом вновь на мужчину, спросив:

— Что это?

— Лекарство и спасение твоей подружки, — мужчина игриво подмигнул. Наверняка он, неверное, понял их взаимоотношения с Джинни.

— И что будет, если я это выпью? — Невилл понюхал отвар, от которого пахло различными травами и пряностями.

— Новая жизнь, новые правила, новый дом, новая семья, — он легко пожал плечами.

— Семья одна — больше не бывает, — Невилл оглянулся по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме.

— Не всегда семья — это твои родственники, порой семьей могут стать те, о ком ты даже и подумать не мог.

— Лонгботтом! — рявкнул Амикус, и парень аж подпрыгнул от неожиданности, глядя ошарашенными глазами по сторонам. Невилл заморгал глазами, смотря в угольные глаза Пожирателя.

— Да, все было именно так, как сказала Джинни, — как можно ровнее промолвил он, молясь, чтобы они не стали расспрашивать у него подробности.

— Вот видите! А то вы сразу: «Предатели! Хотят сбежать! Шпионят для Ордена Феникса!», — возмутилась Макгонагалл, щеки которой слегка покраснели, и Невилл не был уверен, что это было из-за гнева. — Несчастные дети всю ночь бродили по лесу, не знали, как выбраться, убегали от кентавров, которые посчитали, что именно вы приказали им вступить на вашу сторону в войне! — Невилл взглянул на Джинни, которая была явно довольна собой. Парень вновь взглянул на собравшуюся компанию в черном, почесав затылок. М-да, она явно загнула с кентаврами… — Неужели так сложно проявить хоть каплю сострадания?!

— Жалось не наш конек Минерва, — ядовито произнесла Алекта, улыбнувшись, как душевно больная, уж Невилл то знает, как они выглядят. — А уж тем более откуда нам знать, что эти мальцы говорят тебе чистую правду? Хоть ты и намного старше меня, но все равно веришь любой побитой собаке, — губы Макгонагалл сжались в тонкую линию, а руки слегка подергивались от нервов.

— Я верю ученикам своего факультета, потому что знаю, что более благородных и честных людей в школе не найти, — от этих слов Невилл еле смог подавить улыбку. Насчет благородства он то согласен, но вот честность… Его взгляд быстро скользнул по Джинни, которую эти слова, похоже, никак не смутили. Как она это делает? Парень даже подумал о том, что у нее было слишком много в жизни моментов, в которых ей приходилось скрывать какие-то эмоции — и этот не был исключением. Он не помнил, когда она в последний раз плакала, точнее парень не видел этого вообще, только один раз, мельком, на похоронах профессора Дамблдора. Она не плакала, когда рассталась с Гарри, не плакала, когда ей сломали лодыжку, а лишь скулила от боли, закусывая нижнюю губу, не плакала она и тогда, когда Билл попал весь в ранах в больничное крыло. Невилл знал, что Джинни очень чувствительный человек, он был уверен, что она плакала и не раз, только в одиночестве, когда этого никто не видит. Возможно, она когда-то разрешит себя утешить, покажет свою боль, отчаяние, разрешит себе побыть слабой в чьих-то сильных руках.

— А я не верю ни единому их слову, — ровно произнес Северус Снейп, сложив на груди руки и прервав тем самым размышления Невилла. — Что ж, думаю, будет справедливым, во избежание дальнейших конфузов, вернуть старые добрые порядки Долорес Амбридж, которую вы все так искренне любите, — он холодно ухмыльнулся, поправив рукой сальные волосы. — Я обязательно напомню всем о том, благодаря кому никто не сможет посещать Хогсмид, не будет ходить группами больше трех человек, не будет иметь никаких организаций и чего-либо на подобии, а так же почему все будут делать все по четкому расписанию, составленному нами лично!

— Почему из-за нас должен страдать кто-то еще? — сказал Невилл, нахмурившись. — Накажите нас, заставьте вымыть весь Хогвартс вдоль и поперек, но ограничивать других только из-за того, что мы потерялись в лесу — нелепо!

— Лонгботтом, лучшее воспитание — это унижение, так что заткнись, — выплюнул эти слова Амикус, закатив рукава мантии. — Поскольку я заместитель директора, то на своих законных правах назначаю вам обоим наказание: сегодня на восемь вечера рыжей и завтра на семь утра Лонгботтому, — его глаза сверкнули, он был явно доволен собой. Невилл раскрыл рот и тот час же его закрыл, так как никакие возражения ему даже не приходили на ум.

— Позвольте уточнить, вы хотите наказать моих учеников за то, что они всего лишь потерялись в лесу, при этом вернув кучу бесполезных правил, от которых школа оправлялась весь последующий год? — в голосе профессора Макгонагалл звучало негодование, и Невилл не мог ее в этом винить, ведь это действительно выглядело странным.

— Да, именно так. Не забывайте Минерва, мы хотим вырастить покладистых, смиренных и сильных волшебников, которые будут верить во благо нашего рода и не связываться со всякой нечистью по типу маглов, — прорычал глухо Амикус, а затем добавил. — К тому же, вы уже давно не правая рука директора школы, так что в ваших же интересах помалкивать и делать все так, как скажем мы! — с этими словами он вышел из кабинета вместе с Алектой, начиная что-то обсуждать. Снейп же мрачно взглянул на собравшуюся компанию, а потом, не проронив ни слова, вышел прочь.