Темное солнце

Часть 6

Сквозь узкое окно Гилота рассматривала площадь. Солнце поднялось над крышами домов, тень опустевшего постамента сжалась, поползла к подножию, где расположились трое бродяг. Двое спали, опустив головы и плотнее закутавшись драные куртки. А третий смотрел прямо на Гилоту. Так, во всяком случае, ей показалось сначала. Потом она поняла, что этого не может быть, как раз ее он не видит в тени за занавесом и стеклом, не мытым долгие годы. Но смотрел он именно на окна ее комнат.

Когда в тишине раздался тихий скрип, Гилота резко обернулась. Мужчина тут же опустил руку, ощупывающую ремень на запястье.

— Если надеешься, что я сумею рассказать тебе что-то важное, то зря, — сказал он. — Все секреты, что я мог знать, за годы потеряли любую ценность.

— Я хочу знать, что с тобой случилось.

Сжав губы, мужчина обдумывал что-то. Потом ухмыльнулся криво, хоть его выражение лица и осталось каким-то жалким:

— А ведь я знал, что ты жива. Все это время. Сначала лишь подозревал, но потом... Тьма неистребима, так ведь?

— Как тени в солнечный день, — ответила Гилота.

Внутри неприятно кольнуло. Знал еще тогда? Но каким образом сумел выведать и у кого? Нет, чушь это. И все же...

— Неужто надеялся, что свидимся еще?

Мужчина не ответил. Он ждал чего-то, и частое дыхание выдавало страх. Но взгляд запавших глаз был на удивление ясный, куда осмысленнее, чем накануне вечером. Гилота прислушалась к себе, к чужой боли, что принес ей в спешке проведенный над умирающим обряд. Коснулась протянутой над Бездной нити и не смогла сдержать изумления. Невидимое волокно натянулось. И что там, по ту сторону?.. Нет, не ощутить пока. Лишь фантомная рана на руке под тугой повязкой отозвалась ноющей болью и засочилась уже не воображаемой, а живой сукровицей. Не стоило трогать. Магия крови действует на оба связанных объекта, и всегда — не так безопасно, как хотелось бы. Все, что требуется, придется узнать словами.

— Тебе не о чем тревожиться сейчас, — сказала она. — Как видишь, мы уже встретились, а мир не рухнул, и солнце по-прежнему поднимается на востоке. Всякий, кто переступил порог моего дома, находится в безопасности. Говорят обычно, что всякий судит по себе, но что-то не могу я вообразить, чтобы ты расправлялся со слабыми и загнанными. Что бы ты ни думал, я не настолько опасна.

В глазах у него что-то промелькнуло, отблеск того, что было там прежде. Обожженая щека давно зажила, но половина лица осталась какой-то неправильной, и Гилота не смогла бы точно сказать, что за странное выражение проскользнуло на этом лице и вновь исчезло.

— Вот как... Значит, это я опасен? — спросил он и отчаянно дернул ремни. — Не говори, что это из великой заботы обо мне.

Гилота позволила себе улыбнуться:

— Это из великой заботы том, чтобы ты спросонья не воткнул в себя очередной попавшийся под руку острый предмет. Не для того я отдала восемь динаров, чтобы заполучить свежий труп дурака-самоубийцы.

Словесный удар, метивший в гордость, снова пропал втуне.

— Лучше быть уверенной, что ты не сделаешь больше глупостей, — уже мягче добавила Гилота, склоняясь над ним. — А пока мне важно знать — что с тобой случилось? Кто это сделал?

Мужчина тяжело сглотнул, заговорил быстро, отрывисто:

— Я чувствую твое дыхание. Ты живая. За мной пришла. Я думал, что ошибся. Думал, что это морок. Но ты настоящая. И все равно — призрак. Тебя нельзя уничтожить? Я видел, как ты умерла. Но тело... когда я вернулся, чтобы забрать, тебя уже не было. Нигде не было. Задавал вопросы другим. Они решили, что со мной сделалось неладно. Потом понял — я лишь думал, что убил тебя. А ты не играла в эту игру. Ты ушла. Мы просто наскучили тебе. Я представлял потом, что ты вспомнишь и придешь за мной. Когда захочешь развлечься. Был уверен. Не удивился даже, когда ты стояла и рассматривала меня. Да, я трус, я испугался. Думал, что ты со мной сделаешь. А ты...

Мужчина запнулся, сухо закашлялся. Его уже трясло, как от лихорадки. Гилота смотрела ему в побелевшее лицо, а потому заметила момент, в который маска безумия дала трещину. Она протянула руку коснуться повязки на горле, но мужчина вздрогнул, попытался отодвинуться. Он тяжело дышал сквозь стиснутые зубы и пристально глядел ей в глаза. Вздохнув, она покачала головой:

— Кажется, я догадалась, как ты уцелел, — сказала она. — Так ты и выбрался, да? Оставили в живых сначала потому, что верили в сотрудничество. Начали с левой руки, не изуродовали правую, потому что был еще шанс приказать тебе взяться за оружие. Но им стало казаться, что рассудок тебя оставляет с течением времени. И тебе вновь поверили, решили, что теперь ты беспомощен и безопасен? Потрясающе. Раньше, помнится, ты совсем не умел притворяться. А в моем доме — уже не стоит. Ты опять делаешь большую глупость.

Конечно, он не желал ее понимать. Гилота с удивлением поняла — ей совсем неприятно то, что этот человек ее боится. Следовало двигаться другим путем. Она обхватила его сжатую в кулак руку и потянула, заставляя завести ладонь под столешницу.

— Разожми пальцы, не упрямься.

Кажется, он обнаружил то, что она пыталась ему показать, потому что на изможденном лице тут же отразилось изумление.

— Что...

— Пытаюсь сделать так, чтобы ты успокоился и ответил на мои вопросы. Насчет этого стола важно знать одну вещь: бедняга со вспоротым животом или раздробленными костями начисто лишен сообразительности. В ужасе и панике человек будет вырываться, как безумный, и никогда, никогда не остановится для того, чтобы внимательно изучить свое положение. Так тонущий сам губит себя, барахтаясь и глотая воду.

Мужчина попытался выдернуть руку. Гилота мягко надавила на его пальцы, лежащие на механизме, и под столешницей что-то звонко щелкнуло. Ремень свободно повис и соскользнул с запястья.

— Перестань думать так, будто сейчас случится самое ужасное. Ты многое упускаешь. Насчет положения, в котором ты очутился, для нас обоих важна одна вещь — это не случайность. Тебя специально выставили на продажу. Может, собирались посмотреть, кто бросится выручать. Тобой пользовались прежде, используют и теперь, уже в качестве наживки. У сэра Томаса Вьятта остались друзья, избежавшие печальной участи? Если так, то когда ловушка захлопнется, твоя шкура обесценится окончательно, и погибнут еще достойные люди, которым ты наверняка не желаешь смерти.



Эмилия Волхова

Отредактировано: 08.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться