Темное солнце

Часть 10

Перед самым рассветом торговец Гослин оторвался от книги, услышав жуткий грохот внизу. Кто-то настойчиво стучался в двери его лавки, скорее всего — даже ногой. Неслыханная наглость, которую вряд ли следовало поощрять. Поэтому Гослин лишь откинулся в кресле, раздраженно потирая ноющие от боли виски и размышляя о том, как откажется вести любые дела с таким нахалом. Стук прекратился через пару минут. Но потом грянул вновь, да такой силы, что Гослин чуть не выронил книгу от неожиданности. И даже подумал впервые, что давненько ему стоило завести какого-нибудь здоровяка-охранника на случай таких вот сумасшедших клиентов. Раньше он полагался на мысль, что никто в городе не пожелает иметь его во врагах. Но лучше было подстраховаться. В следующий раз.

А сейчас он наконец-то поднялся из кресла, всерьез опасаясь, что утром придется заняться починкой двери. Споткнулся и чуть не кубарем скатился с лестницы, разжег лампу и сунулся к окошку. За грязным стеклом маячило нечто черное и громоздкое.

— Пошел прочь! — заорал ему Гослин.

Темная фигура качнулась вперед, и дверь вновь содрогнулась от удара. В воздухе заклубилась пыль.

— Катись отсюдова, висельник! — потребовал Гослин и пригрозил: — Я вооружен!

— А я нет! Открывай, нужна помощь, — раздался из-за окна хриплый голос. — Я от ведьмы Альмасины.

Услышав это имя, Гослин вздрогнул, судорожно прикидывая, как бы избежать встречи со странным посланником за дверью и не получить из-за этого каких-то нехороших последствий.

Что дело серьезно он понял сразу, еще когда накануне в лавку заявилась городская стража и стала задавать вопросы о торговых делах. Крайне нехорошие вопросы, касающиеся некоторых крайне важных клиентов. Гослин оказался между двумя огнями. Ему не хотелось лгать посланникам власти. Но в то же время он отлично осознавал, что может сотворить часть его клиентов с ним самим, если станет известно, что он выдал их дела третьим лицам. Гослин умел хранить по-настоящему важные секреты. И ему даже не пришлось извращать факты или сочинять что-то. Просто он назвал не два имени покупателей, а всего одно. А теперь... ему просто начало казаться, что стоило придумать что-то посложнее.

— Открываешь? Я могу и дверь сломать.

Какой неподходящий момент! Что ему стоило заявиться днем? Сейчас, наверное, вопли у крыльца слышат даже соседи на другом конце улицы.

Гослин отодвинул засов, и дверь распахнулась от пинка снаружи. Пахнуло едкой гарью и кровью. Незнакомец шагнул через порог, и Гослин в ужасе понял, почему его очертания за окном выглядели такими массивными. Мужчина, явно с трудом держащийся на ногах, нес закинутую на плечо женщину в черном платье, заботливо обернутую лоскутным одеялом. Хуже того — в свете лампы стало видно, что на поясе у гостя висит меч с хорошо знакомым гербом городской стражи на рукояти. Лица было не разглядеть за грязными волосами, но почему-то Гослин сразу понял, что вряд ли так может выглядеть настоящий носитель оружия законника. Мгновение ушло на обдумывание положения — не стоит ли закрыть дверь снаружи и кинуться за стражей? Но Гослин посмотрел на незнакомца и подумал, что не стал бы состязаться с ним в беге.

— Ты сказал, что не вооружен!

— Дверь закрой, — приказал гость.

Тон голоса был таким, что Гослин без всяких раздумий быстро задвинул засов трясущимися руками и прикрыл окно занавеской. За его спиной мужчина одним движением смёл с прилавка весь хлам. Женщина в одеяле застонала, когда ее неловко перехватили на руки и опустили на полированную столешницу. Одеяло развернулось, Гослин узнал ведьму Альмасину, собственной персоной.

— Доброе утро, мистер, — тихо сказала она, пытаясь подняться на локте, но тут же зашипела от боли, прижимая ладонь к разорванному и пропитавшемуся кровью корсету платья.

Гослин и рад был бы ответить, но от страха язык прилип к нёбу.

«Вляпался, как есть — вляпался!» — забилась в голове заполошная мысль, пока гость, не спрашивая разрешения, нетвердым шагом нырнул вглубь лавки. Было слышно, как скрипят половицы, открываются двери, что-то стучит и грохочет. У Гослина почему-то не было никакого желания возмутиться тем, что в его доме наводят беспорядок.

Ведьма кое-как приподнялась, опираясь на руку, села. Лицо у нее было белое, как у покойницы. Как раз над головой у нее в тусклом свете виднелся оскаленный череп проклятого кабана.

— Что происходит, Гослин? — спросила ведьма.

— Не знаю, — честно ответил он. — Я ничегошеньки не знаю.

— Вот как? Эревард Орл Прим мертв, и кто-то с чего-то решил, что виновато моё зелье. К тебе приходила стража? Задавали вопросы?

— Я ничего не знаю!

— Тогда чего так боишься?

Мужчина вернулся, неся с собой воду, набранную в медный таз, и какие-то тряпки, в которых Гослин узнал свои разорванные простыни, только третьего дня отстиранные прачкой. Гость глянул на хозяина дома, вроде бы лишь мельком, но Гослин вздрогнул от неожиданности. В первый момент торговцу показалось очень знакомым это лицо, но потом он моргнул и наваждение рассеялось. Ну какие у него могут быть знакомства среди клейменных отбросов? Мужчина обернулся, посмотрел прямо на него со странной, очень неприятной улыбкой.

— Ну, здравствуй, приятель Аллистир, — сказал он.

Гослин быстро кивнул. И заставил себя остаться на месте, переборов инстинктивное желание броситься к выходу. Потому что теперь он точно узнал этого человека. Здесь никто не мог назвать его прежним именем. За спиной у мужчины ведьма, ничуть не стесняясь, быстро расшнуровывала корсет платья, высвобождаясь из пропитанной кровью верхней одежды.

— Знаком с ним? — без всякого удивления поинтересовалась она у мужчины.

Хоть вопрос предназначался не ему, Гослин растерянно покачал головой.

— Тесны пределы Империи, — все с той же улыбкой сказал человек, слишком похожий на сэра Томаса Вьятта. — В последний раз мы с Аллистиром виделись десяток лет назад, он был лекарем и травником в свите Эрнальда Ясеня. Впрочем, мне тогда казалось, что все его манипуляции — сплошное шарлатанство и торгует он лучше, чем разбирается в том, что продает.



Эмилия Волхова

Отредактировано: 08.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться