Темное солнце (в ее руках). Восхождение Ленсара

Размер шрифта: - +

Глава 29 Ленсар (2)

Она ничего не помнит. Ничего с момента, как я отослал ее за шкатулкой. Она не знает,чем занималась все это время — почти пол-суток, зато обнаружила себя здесь. В моих покоях, после купальни, со все еще сломанными ногтями, которые могли свидетельствовать только об отчаянном сопротивлении. Мне?...

А кому еще? Духу Роба? Нерезза видела только меня, непредсказуемого вампира с арбалетным болтом в голове.

Ладно, с духом Роба, который своим нахождением во мне блокировал звериные инстинкты (и силы), но Нера об этом ни сном ни духом.

Впервые она боялась. Я умел неплохо читать лица — при дворе волей-неволей научишься, и сейчас видел, что Нерезза старательно скрывала страх. Наверное, если бы я мог сейчас слышать ее пульс, то он бы зашкаливал. Как много она поняла о факте свершившегося гипноза?

И как надолго меня запрут после того, как она расскажет отцу — Сэму или императору — свою версию событий.

- Почему на мне эта одежда? - наконец спросила брюнетка. А я думал, что немедленно ринется к двери.

- Потому что твоя в грязи.

Не собирался облегчать ей жизнь, все равно уже не выкрутиться. Что бы она ни донесла, итог один.

- Я ничего не помню, - вытянула вперед руки, все в царапинах, и не удержалась от вскрика при взгляде на ногти.

И почему она не могла очнуться от гипноза где-нибудь у себя в покоях? Было бы меньше шансов, что свяжет свой внешний вид со мной.

И все-таки я дурак. Приказал ей надеть мою одежду, на которой даже сейчас продолжали нашивать геральдические знаки. На внутренней стороне манжеты.

Она бы сняла и увидела, в любом случае. Тогда стоило отправить ее в чем есть? И надеяться, что не попадется по пути страже?

Как бы там ни было, поздно трепыхаться, как говаривает дед Сэмверан.

Должно быть, она не знает о моей способности к гипнозу — небольшой провидческий дар не позволил это увидеть. Главное, нельзя говорить про Роба и шкатулку.

«Скажи, что она уже пришла такой, и ты любезно предложил ей ванну».

Только Роба мне не хватало с его советами! Если она заподозрит магическое вмешательство извне, отцовские маги тотчас снимут слепок ее ауры и не позже чем через сутки отследят все перемещения. От меня к могиле и снова ко мне.

 

«Не учел, прошу прощения».

А мне как-то не легче.

- Я ничего не помню! - истерично повторила Нерезза, впервые на моей памяти не владея собой, - что ты со мной сделал?! Ты что-то сделал и велел забыть... Я знаю, я видела, ты так умеешь.

Все-таки видела. Но пусть уже идет, докладывает императору.

- Умею.

- Но з-зачем?! - боги, почем она до сих пор не ушла? Какая ей разница? - все тело болит, я должна знать...

- Боги тебе расскажут, если посчитают нужным.

- Ленс, - в ее взгляде промелькнуло что-то, заставившее усомниться в правильности своей лжи, - я ошибалась. Видела в тебе жертву обстоятельств, проклятия... Не верила, что ты способен на зло.

- Напрасно. Я же убил Дани, едва не убил собственную жену. Думаешь, ты особенная?

- Я... ошибалась.

Нерезза всхлипнула, враз превратившись из уверенной в себе молодой женщины, что грозилась уложить меня на лопатки в бою, и из самоотверженной сиделки — в беззащитную девчонку, которую обидели. Обидел я.

В ее понимании. Но признаться, что никакого насилия не было, и я велел ей принести шкатулку с прахом моего биологического отца, не мог. Тогда все теряло смысл.

Но что... если она растреплет о том, чего не было?!

Волосы встали дыбом.

Милорада узнает. Возможно, прежде, чем получит видение о том, как все было на самом деле. Что тоже нежелательно. Пока, по крайней мере, мы с Робом не осуществим свой план.

«Сможешь выйти и продержаться, пока я прикажу ей все забыть и уйти к себе?»

«Если я выйду, то уже насовсем».

Гхар.

- Пойдем со мной, - взял Неру под руку и отвел к двери в купальню, - Прости. Тебе придется посидеть и подождать.

И втолкнул ее внутрь.

Сам же кинулся к шкатулке и вернулся ровно в тот момент, как Нерезза очнулась от оцепенения, и на дверь обрушился град ударов.

- Выпусти меня! Немедленно!!! - голос срывался на крик, на плач, - ты собираешься оставить меня здесь навсегда? Или хочешь убить?! Почему молчишь? Отец придет и все узнает!!! Выпусти же меня, гхарово отродье!

Ею овладела постыдная истерика и начинала выбивать меня из колеи.

«Долго будешь слушать? - Роб едва вклинился в паузу между криками, - открывай шкатулку!»

Она, как назло, еще и не поддавалась, будучи запечатанной. Пришлось пожертвовать запонками и часом, как мне казалось, времени, пока не удалось вскрыть. Без вампирской силы я покрылся испариной.

Неужели соскучился? Пора признаться самому себе — очень.

И вот я держу в руках шкатулку, наполняясь странным трепетом. Я — плоть от этого праха. От той плоти и крови, что была им.

 

Роб замолк, хотя я знал, что он здесь. Его тоже волновал успех предприятия. Жизненно, скажем прямо, волновал.

Я прикрыл глаза и, пытаясь не обращать внимания на несколько утихшие всхлипы за дверью, вознес молитву Солнцу. Сначала ту, что читали на снартарилле жрицы во время церемоний, открывая ими любой мало-мальски значимый праздник. Затем слова пошли на всеобщем, от души. Я спрашивал в который раз, почему мой путь столь извилист. Почему именно я удостоился быть первым вампиром. Какую судьбу для меня заготовили, и как мне сейчас поступить.

Быть может, я родился лишь для того, чтобы указать отцу — приемному отцу — на проступки? Указал, а теперь можно и отправиться обратно, на Серебряные поля.

Переродиться... Спустя годы или столетия, здесь или в другой стране, или в другом мире — в груди возникло отчетливое ощущение, что таковые существуют. Начать новую жизнь, ничего не вспомнив о старой.



Екатерина Лоринова

Отредактировано: 01.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться