Темное солнце (в ее руках). Восхождение Ленсара

Размер шрифта: - +

Глава 29 Ленсар (3)

Голос молодого мужчины — смутно похожий на мой голос — раздался слева. Вихрь стих, давая возможность расслышать и рассмотреть. Вопреки моим опасениям, комната была почти нетронутой. И посреди нее стоял человек. Нет, вампир — его сердце, как и мое (снова), не билось.

И тем не менее тот, кого я видел, чувствовал себя живее всех живых. Рассматривал свои ладони. Трогал ими лицо, ощупывая каждую черту.

- Гхарову бабушку... - цветисто выругался Роб, - я жив!!! Снова жив!!! Я дышу, я могу дышать!!! И Солнце... - он отдернул портьеры, впуская первые рассветные лучи, - я снова его вижу. Чувствую его тепло на своей коже.

- Закрой обратно! - с опозданием крикнул я, но увидел, что отец стоит, раскинув руки, в ореоле света, а мельчайшие пылинки кружатся над ним и вокруг. И этот свет не причинял вреда...

- У нас получилось, сынок, - парень подошел ближе и сел на корточки рядом под дверью в купальню. Он тянул максимум на старшего брата, но никак не на отца, и это слегка сбивало с толку. Но я сам видел чудо. И со мной сейчас действительно отец.

- Папа...

Я вглядывался в него, запоминая каждую черту с таким же изумлением и восторгом, как он до того изучал их руками.

- Если бы ты мог снять иллюзию, то убедился бы, что мы похожи, - Роб указал на обережную сережку в правом ухе. С той стороны я видел тебя как есть. Без нее.

- И нельзя снять?

- Полагаю, снять может только император. В крайнем случае, твоя мать. Эта иллюзия прячет не только наше сходство, но и золотые искры в твоих глазах.

Как странно, что они в глазах — мелькнула бесполезная мысль — а у снарров в крови, придавая ей характерный оттенок.

А я сам всматривался в глаза Роба — оттенка дымчатого рассвета или холодной стали.

- А волосы у меня тоже темнее?

- Да. Такие же черные, как у меня. По правде, их было не обязательно скрывать — у Сайероны тоже воронова крыла, но вас с братом выдавали за близнецов, вот и приходилось соответствовать.

- Что ты чувствуешь сейчас? Я переполнен силой и ощущением контроля. У меня в услужении огромная сила, но в руках поводья. Невероятное ощущение...

- Чувствую то же. Предлагаю совершить небольшую вылазку и убедиться на практике.

- Этот как же? Дверь отпирается только Нереззой. В буквальном смысле, чары завязаны на ней.

Кстати, Нерезза.

Она затихла и больше не всхлипывала, не кричала. Слушала? Ловила каждое наше слово, чтобы доложить императору?

А сердце билось слишком ровно для той, что почти попрощалась с жизнью.

Впрочем, оно у нее всегда являло образец спокойствия.

- Проверь ее.

И так собирался.

Толкнул дверь, девица отшатнулась. А сердце даже не дрогнуло!

- Идем, - снова взял ее под локоть, как час назад, когда заводил в купальню, и впился взглядом в красные зареванные глаза, - говори, что не так с твоим сердцем. Говори правду.

- Я родилась с врожденным пороком, который не в силах излечить лучшие лекари. Поэтому отец отослал меня к специалистам в кузнечной магии, и они выковали мне его. Сердце.

Вот так новости. Значит, поэтому ее пульс никогда не менялся.

- Ясно. А теперь скажи, зачем тебе было возиться со мной?

- Все просто, - гипноз заставлял ее поверить, что она исповедуется Верховной жрице или беседует с лучшим другом, - неизвестно, когда закончится действие кузнечной магии. В любой момент она может оборваться, и я умру. Однажды у меня было видение о тебе. Я хочу стать тебе подобной.

- Зачем?! Не лучше ли выйти за снарра и разделить с ним вечность. Или за лунного.

- Найти истинную любовь — шанс не больший, чем в карточной игре для не умеющего играть. А я не умею играть в партии богов, и даже не знаю правил. Полагаться на любовь снарра было бы слишком опрометчиво.

- И ты решила, что твой шанс — я. И почему же ничего не сказала?

- Боялась, что мое видение — всего лишь сон, и ты немедленно напишешь отцу. Все же, я не Верховная жрица. Мне было страшно терять надежду.

Я велел ей все забыть и отправил к себе — приказав по приходу избавиться от моей одежды, хорошо выспаться и только тогда вернуть себе свободу воли.

- Молодец, - ветром пронесся Роб, - летим за ней, если не хочешь пропустить прогулку.

Прогулку?! После месяца заточения слова о «прогулке» звучали упоительно прекрасно.

 

И мчаться так, что на нашем месте другой увидел бы порыв воздуха, было невероятно. Все это время без сверхскорости я чувствовал себя калекой, ковыляющим на костылях.

Мы просочились между дверью и Нереззой так, что она ничего не заметила, и я полетел за Робом, готовый смеяться от счастья. Свобода, свобода!

Робин почувствовал себя живым, возродившись из праха, а я — сейчас.

Как мало, оказывается, нужно для счастья. Хотя обретение силы и контроля над ней нельзя назвать малостью.

Нера с лелеемыми надеждами стать такой, как мы. Неясное будущее, возможная плата за силу. Все это отошло так далеко, что я не понимал, как вообще жил с грузом на душе. Запертый и одинокий калека. Калека? О нет. Теперь нет.

Теперь я чувствовал себя богом.

«Моя» башня осталась позади, мы летели какими-то немыслимыми переходами, ловко избегая расставленных големов и магических маячков, пока не оказались на открытой террасе, откуда Роб первым спрыгнул в мягкую перину облаков.

Он же разобьется!

«Прыгай за мной», - голос не внутри головы, как было с полным присутствием Роба, но очень близко.

Секунда колебаний — и я ринулся за ним, совершенно внезапно обнаружив, что могу... летать. Просто раскинув руки в стороны.

Блаженство. Неземное блаженство качаться в воздушных потоках и нырять в облака с огромной высоты, понимая, что практически неуязвим. Стрелой взлетать вверх, подставляя лицо солнечным лучам.

Я в них больше не горю.

Больше нет.

«Цепь гораздо легче удерживать вместе, я же говорил».



Екатерина Лоринова

Отредактировано: 04.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться