Темное солнце (в ее руках). Восхождение Ленсара

Размер шрифта: - +

Глава 30 Милорада

Саунд: Гамильтон — Боль (русская версия Hamilton the musical - First Burn)

Я все твои письма хранила,

И, читая тогда их, считала — ты мой.

Ты клялся, что мой.

Я верила — мой...

Ты одурманил сердце и разум

Влюблялась сильней с каждой фразой,

Ты возводил дворцы из красивых слов,

Строил соборы...

«Недруги тихо шептали:

Вина есть на нем

Ты сам раздул искру, что стала огнем»

«...С ним будь настороже, не гнушаются хищники жертв».

...Ты взлетел, будто Икар, и сгорел в лучах Солнца до тла.»

 

Всю ночь я молила богов о видении. О мало-мальском обрывке, который намекнул бы на правду. Почему Ленс молчит?!

Может, ему снова плохо? Что, если он страдает, а я даже не могу позвать на помощь? А если он... не хочу об этом думать... при смерти? Если так, богам только на руку. На каком-нибудь приеме мне охотно покажут чужой адюльтер, или намекнут на мелкие незаконные расходы, но легко умолчат об опасности для жизни моего мужа.

Сердце ныло, виски пульсировали болью, в душе кровоточила рана.

В свете камина я то и дело перечитывала письма — все доставленные вовремя. Стоп. А если он написал, но их просто не передали?!

Что, если это происки Нереззы, а не холодность Ленсара?

Нерезза... Вместе с этим ненавистным именем меня окунуло в видение, когда я уже не ждала. Синеглазая девица выходит из дверей, которые я легко узнала по предыдущим снам, из Его дверей!

Темные волосы влажные, как после принятия ванны, одежда с чужого плеча. Его одежда!!!

Нет... Меня словно ударили под дых.

Всему должно быть объяснение. Ленс меня любит, он не может...

Так вот же оно, дурочка!

Вот оно, объяснение его молчанию. Он так увлекся общением с ней, что забыл о тебе.

Совершенно забыл...

Царапка потерлась о мое колено, и я запустила пальцы в цветастую, будто лоскутное одеяло, шерсть, гладя совершенно механически.

Перед глазами в сотый раз прокручивалось мерзкое видение, в моем воображении успевшее обрасти еще более мерзкими подробностями. Их поцелуи, объятия... постель.

Да, он вампир, но сейчас «шел на поправку». А если и нет, Нерезза могла не быть девицей. Для них не было препятствий, никаких.

Она, должно быть, его соблазнила. Или он. Перед ним сложно устоять.

Но почему? Неужели его письма — сплошная ложь? Вежливое прикрытие, жалость?

Каждая версия впивалась в грудь ядовитой стрелой.

Боль? Раньше я ничего не знала о боли. Теперь же было впору лезть на стены, равно как декадами ранее Ленс переживал заточение и жажду.

Зачем он лгал? Почему предал так жестоко?

Даже слез не было, чтобы оплакать свою боль. Я просто хотела умереть, исчезнуть.

 

- Мудрейшая... Простите, Мудрейшая...

Почему так болит голова, и такое чувство, что я почти не спала... Кое-как протерла глаза и обнаружила себя в кресле, с перевязанной пачкой писем на коленях. Вспомнила. Боль хлынула, как вода по освобожденному руслу. Ленс. Нерезза, выходящая в его одеждах после купания.

Несколько раз за ночь порывалась сжечь треклятые письма, но рука не поднялась. Не смогла.

Назойливый стук, похожий на долбежку дятла по березовой коре, возобновился с новой силой.

- Мудрейшая, позвольте помочь Вам с утренним туалетом, - в дверь приемной просунулась голова одной из приближенных жриц.

- Оставьте меня и не беспокойте весь день.

- Но Его Величество... Они ожидают Вас через час...

- Оставьте меня!

Рявкнула так, что зазвенело в голове, а жрица испуганно отпрянула.

Конечно, сообщат императору, пришлют Делериса или кого-то еще из наставников, отведут к трону насильно.

Зря я так, конечно. Пойдут пересуды, и Нерезза узнает, что сама Верховная жрица не умеет держать себя в руках. Не дам ей такого удовольствия. Хотя бы выглядеть прилично я должна, но для этого не обязательно пользоваться помощью служанок.

Обойдя этикет, отправилась в купальню сама и вышла немного посвежевшей.

Правда, справляться в одиночку со множеством крючков и завязок было тяжеловато, но не звать же жриц обратно? Да и видеть никого не хотелось. Слушать вопросы, придумывать вежливые ответы.

- Помочь?

Я едва не подскочила за своей ширмой.

В просвете между створками шевельнулись шелковые одежды.

- И как долго ты здесь, Фел?

Света телепортации я не видела, а значит, он ждал.

- Если тебя беспокоит, отвернулся ли я, когда ты выходила — то да, отвернулся, - голос дофина прозвучал чуть ворчливо, но это было напускным.

- Давай договоримся, что ты будешь телепортироваться в приемной. Или в гостиной, но никак не в спальне!

- Но там могут заглянуть жрицы, - снарр обезоруживающе улыбнулся — я слышала это по смягчившемуся голосу. Словно в травяной чай добавили земляники, - все-таки я наношу Вам визиты инкогнито, Мудрейшая.

«Наношу визиты», как и мой титул, в его исполнении прозвучало презабавно. В другое время я бы рассмеялась, но не сейчас.

- Фел, а ты... тебе передали письмо?

- От моего братца? Еще нет. Так вот почему ты расстроена? Он причинил тебе боль?

Обсуждать Ленса с Фелом я была настроена меньше всего. Хотя, следовало признать — своим появлением он забрал часть боли. Заслонил ее собой.

- Ладно, понял. Молчу. Но с завязками помочь, или ты уже закончила?

- Если не сложно... Помоги, - я перекинула волосы вперед, чтобы не путались, - вот здесь.

 

И все же это было неловко. Следовало отослать Фела назад и позвать служанок. Следовало... Но я стояла и позволяла чужим рукам, чужим пальцам невесомо касаться моей спины сквозь ткань, и в какой-то момент заметила, что дыхание дофина стало тяжелее.

- Мой братец — глупец.



Екатерина Лоринова

Отредактировано: 01.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться