Темные Дары. Книга 1: Заклятое Наследство

Глава 4

Глава 4

Так рождаются неприятности

Минни сидела с дымящейся чашкой кофе в маленьком кафетерии под названием «Весёлые зёрна Бобби». Обжигающая жидкость никак не хотела согреть её, а руки тряслись мелкой дрожью, отчего на кофейной глади стаканчика ходили микроскопические волны. Дело конечно же было не в холоде, а в недавней истерике по поводу младшей сестры - это абсолютно опустошило девушку. Гро кое-как смогла её успокоить, иначе всё непременно закончилось бы нервным срывом и походом к личному психологу, как минимум, на четыре сеанса в течение месяца. Сейчас Минни никак не могла сосредоточиться на той простой задаче, которую установила для неё сестра. «Ты просто сиди и пей кофе, ладно?», - сказала она, а сама пошла заказывать себе что-нибудь поесть (как раз было четыре часа пополудни – для Грослин это всегда было знаком того, что пора обедать).

Ожидая Гро, Минни сидела и думала о том, насколько изменились отношения в их семье за последние два года, и насколько само понятие «семья» трансформировалось в понятие о честности и подлости, о помощи и заботе – терминах, абсолютно изменивших своему первоначальному значению между тремя конкретными людьми.

Сколько она помнила себя в детстве, их всегда было четверо: любящие друг друга мама и папа, старшая, вечно поучающая её Гро (на которую Минни так хотелось походить – сначала внешне, а затем и внутренне), и она сама – Минни. Непоседа и вечная почемучка, интересующаяся самыми ничтожными и серьёзными вещами одновременно – от «почему гусеница ползает, у неё ведь нет ножек?», до «отчего взрослые считают звёзды огромными? Они же маленькие и блестящие».

Грослин была на пять лет старше Минни, и это в глазах девочки казалось целой жизнью. Гро всегда могла дать дельный совет там, где родители не в силах были помочь своей шустрой дочке, а родительской любви обеим сёстрам хватало с лихвой, поэтому соперничества как такового, между ними не наблюдалось. Жизнь в маленьком коттедже на окраине городка Вэлридж никогда не казалась им пресной и скучной. И Грослин, и Минерва (её мать обожала греческую мифологию) всегда были заняты – каждая своими интересами и обязанностями в плане домашнего хозяйства. Возможно именно поэтому сейчас девушка особо остро страдала от внезапно свалившегося на неё огромного запаса свободного времени.

Когда Минни вошла в подростковый возраст, она начала осознанно развивать свою личность, без участия Гро, которой на тот момент и помимо младшей сестры хватало забот. Грослин очень серьёзно относилась к учёбе – так как видела в этом залог своего успешного будущего. В то время, она мечтала стать преподавателем Права на юридическом факультете в Кембридже. Минни же всерьёз заинтересовалась социальной педагогикой, особенно проблемами адаптации подростков из «неблагополучных» семей в условиях нового трудового коллектива – после освобождения из колоний для несовершеннолетних, или же по окончании жизни в детском доме.

Однако будучи студенткой, девушка очень скоро поняла, что методы, предлагаемые профессорами с кафедры педагогических наук – на практике оказываются малоэффективными. В лучшем случае, они снова приводили «детей улиц» в исправительные учреждения. В худшем же – те становились навсегда потерянными для общества, нетерпимо относящегося к людям «со справкой». «Пушистые» обыватели, никогда не получавшие в своей жизни даже штрафа за парковку, смотрели на тех, кто пытается использовать свой «второй шанс» так, как будто те, по меньшей мере, ВИЧ-инфицированные. А раз так, им уже ничто не поможет. Тогда какой смысл создавать для них условия, комфортные для существования с обычными людьми? Понятно и так, что главное здесь – не «заразиться» самому, поэтому основной работой таких сотрудников, на чью долю выпало «помочь социально нестабильному элементу окончательно закрепиться в данной социальной структуре в качестве положительного» было, по сути, стремление помочь ему незаметно покинуть трудовой коллектив по собственному желанию.

Подобные сухие перечни формальных отговорок, прикрывающих элементарное нежелание работать с прикреплённым к нему подростком, вызывало у Минни страстное желание самой посадить таких «социальных патронатчиков» в тюрьму, хотя бы на пару месяцев. Во многом, именно желание реально помочь тем, кто находится на грани полного погружения в криминальный мир, будучи при этом ещё ребёнком, и толкнуло девушку пойти работать в полицию, в соответствующий отдел. Да, она не могла проследить за тем, чтобы патронат выполнял свою работу, зато она сама чётко выполняла свою – не давала девочкам становится проститутками, отдавая себя за еду или наркотики, «вытаскивала» парней из якобы подростковых хулиганских группировок, в свою очередь являвшихся «пушечным мясом» для более крупных местных преступников.

Что же касалось личной жизни, то и тут у Минни было всё, что называется, «ровно да гладко». Вытянувшись в стройную кареглазую особу с пронзительным, как иногда говорил папа, «испанским» взглядом, и будучи обладательницей сногсшибательных каштановых волос ниже талии, девушка без особого труда обзавелась поклонниками – сначала в школе, а потом и в институте. Правда, все её многочисленные романы были совсем непродолжительными, однако сама Минни объясняла подобную закономерность весьма практически: с каждым новым парнем, она всё быстрее узнаёт его непривлекательные стороны, и чем их у него оказывается больше, тем скорее «страсть» подходит к своему логическому завершению.