Темные Дары. Книга 1: Заклятое Наследство

Глава 7

Глава 7

Опыты

Когда Мануэль предложил ей выпить чашку ароматного травяного чая, она быстро согласилась. Возможно, она думала, что в ней яд, и ей, таким образом, не придётся испытать адские муки на костре. Но, увы, яда там не было. Мануэль добавил в чай сильнодействующую смесь из рома и гашиша, нейтрализовав запах первого несложным химическим составом.

Пленница практически сразу потеряла сознание. Таким образом, в распоряжении инквизитора было целых шесть часов, чтобы провести первейший, однако весьма подробный осмотр её тела, и в особенности, кожных покровов. На них, кстати, он даже успел испытать кое-какие реактивы. Так, например, Мануэль выяснил, что эта кожа остаётся совершенно равнодушной к серной и соляной кислотам, а порезы, нанесённые ланцетом, тут же затягиваются, или, скорее, «расплавляются», учитывая строение данного эпителия. Однако при этом совершенно обычное, казалось бы, средство, призванное «отпугивать» нечистую силу – ветка рябины, оказывает на тело прямо противоположный эффект. Под воздействием рябины на коже мгновенно вскрывались все те порезы и ссадины, что священник наносил несколькими минутами ранее. Но ещё более поразительным было то, что тут же обнаруживались вообще все те раны, которые были нанесены подопытной когда-либо! Столь потрясающих эффектов Мануэль не видел никогда прежде в своей жизни, а потому в первые минуты даже позволял себе восхищённо повизгивать.

Так или иначе, но отведённого ему в тот раз времени вполне хватило, чтобы обстоятельно законспектировать все свои наблюдения, и тут же, на месте, зарисовать кое-какие из опытов. Теперь предстояло показать все записи Совету, после чего он надеялся получить право «на дальнейшее изучение образца», иными словами, добиться разрешения на полноценное вскрытие живого тела.

В тот день Мануэль верил, что он близок к своей цели как никогда: осталось перешагнуть последний – самый маленький порожек, и он сможет с абсолютной точностью установить источник этого «чёрного чуда». Его ждало грандиозное открытие, к которому он годами полз через унижения и  непроходимое непонимание и невежество окружавших его собратьев. Но всё-таки он прорвался даже через обвинения в «ереси», и более того, сумел убедить самого Папу в необходимости эту самую «ересь» проверить! Если она подтвердится, выгода будет очевидна для всех: государство по-прежнему будет пребывать в «правильном» религиозном настроении, подпитанном страхом перед величием и могуществом богопреклонённых епископов.

А епископы получат именно то, чего и хотели – иллюзию сверхчеловеческой власти. Почему иллюзию? Да потому что то, что скрывается за ней, а именно, саму власть и возможность преодолевать законы божественного бытия – Диего Мануэль намеревался оставить себе и только себе, как наиболее достойному из всех возможных претендентов рода человеческого.

После инцидента с Альбертой, священник пообещал, что примет в отношении неё крайние меры ровно через три дня. Следовательно, документы на одобрение Совету следует подать сегодня же вечером. Решив про себя, что медлить дальше действительно не имеет никакого смысла, и лучше разрешить сей вопрос тотчас же, Мануэль вернулся в свои покои на верхних этажах усадьбы и приказал слуге подготовить верхнюю одежду для выхода. После того, как тёплая шерстяная сутана была вычищена, а обувь высушена (за пару часов до допроса священник ходил к соседу по делам), Мануэль решил зайти в свой кабинет, чтобы забрать тетрадь с записями о проведённых исследованиях. Её нужно было приложить в качестве научного доказательства к уже заранее написанной просьбе о разрешении продолжения серии опытов.

Заперев дверь изнутри, Мануэль подошёл к просторному деревянному комоду из тёмного дерева, в котором было несколько больших ящиков для бумаг, и пара маленьких для хранения разной канцелярской мелочи. Вынув из-за пояса привычную связку ключей, он подобрал тот, что подходил к верхнему ящику: в нём лежало основное прошение и небольшой листок с набросками «представительной» речи, которую ему предстояло произнести перед епископами прежде, чем он получит право подать свою просьбу.

Слегка поворошив свитки, он без труда нашёл то, что ему было нужно, и положил небольшой по объёму свиток в просторную сумку из телячьей кожи, которая всегда сопровождала его по пути в местную церковь или большой монастырь Святого Себастьяна, находившийся в нескольких километрах от города Вьоно-Петра. Вместе с тем, он располагался в ближайшем соседстве с деревней Болуа-Сен-Трез, где и проживал Мануэль. Сейчас задачей инквизитора было как можно скорее добраться до врат монастыря – возможно, братья ещё не удалились на вечернюю молитву, и ему удастся застать писаря епископа Корнетти, человека, который являлся личным куратором данного дела Мануэля. Корнетти был единственным, кто мог передать его прошение Совету не позднее завтрашнего утра, а потому к писарю нужно было успеть до закрытия врат.

Диего Хорхе подошёл к небольшой скромной иконе Мадонны с младенцем на руках, работы художника местной церкви. Глаза святой были широко распахнуты, и, казалось, смотрели на мужчину с явным презрением. Диего постарался выкинуть из головы навязчивую мысль, и попытался помолиться. Однако что-то постоянно беспокоило его и не давало сосредоточиться. Он взглянул на свою левую ладонь, на которой по-прежнему алело красное пятно от креста. Что же ему мешало? Он вновь поднял глаза на лик святой, и только тут с ужасом для себя понял, что невольно ожидает, когда прядь тёмных волос вот-вот выбьется из-под белого платка женщины – и здесь Альберта напоминала о себе!