Темные Дары. Книга 1: Заклятое Наследство

Глава 12

Глава 12

Побег

Нона нетерпеливо прядала ушами, пока её хозяин – Диего Мануэль, как можно туже затягивал стремена. Проверив в последний раз седло и удила, он с лёгкостью вскочил на спину Ноны словно завзятый наездник. Верпетий, топтавшийся рядом, искренне восхитился горделивой осанкой монаха, восседающего на своей сильной лошади:

-- Святой Отец, да вы будто сам граф или барон какой-нибудь – так ловко держитесь в седле! Неужели такому искусству наездника учат в монастырях дальнего Севера?

-- Молчание – вот истинное качество, отличающее прилежного ученика, - уклончиво ответил Мануэль. – Скажи мне лучше, ты тщательно проверил узлы с вещами? Мы точно ничего не забыли?

-- Нет, господин мой. Всё уложено и тщательно просмотрено мною ранее – все документы на месте, а все наши вещи в перемётных сумах, - ответил Верпетий, завязывая тройной узел на последнем из мешков. Перекинув и его через спину своего старого коня, любезно предоставленного конюшней монастыря, юноша неловко взобрался в седло (всё-таки при работе в монастырской библиотеке нечасто приходится выезжать куда-либо).

Мануэль был страшно недоволен тем, что к нему приставили местного шпиона. И хотя Верпетий внушал ему определённое доверие, всё же он не мог забыть того, какие мысли посетили его бренный разум при первой встрече с молодым монахом. Когда отец Диего Хорхе, наконец, пришёл в себя в монастырском лазарете, монах-врачеватель сразу же предупредил его, что придётся навсегда отказаться от дальних переездов и ночных бдений над книгами – это, де, изматывает его и без того уставший организм. Но он не принял во внимание, что именно эта деятельность и занимает большую часть времени инквизитора. Что бы там ни говорил лекарь, отлов и изучение нечестивых были центром жизни Мануэля. Отказаться от этого значило бы – отказаться от себя самого.

Однако самой больной новостью, вызвавшей негодование священника, стало предложение епископа Корнетти принять у себя его нового ученика - молодого монаха по имени Верпетий. Того самого, что встречал его у врат монастыря Святого Себастьяна. Оказалось, что именно он передал епископу все сведения касательно ведьмы Альберты, и эта новость настораживала Мануэля не менее первой. Корнетти предложил услуги Верпетия по части помощи в организации опытов над испытуемыми (слава Богу, хоть здесь поездка прошла для него удачно), а также попросил обучить его азам инквизиторского ремесла. «Как видно, Его Святейшество желает удостовериться в объективности моих экспериментов. Ну что же, я готов честно выстоять в этом поединке, но зачем обучать мальчишку искусству пыток?! Этот вопрос мне интересен более всего: Верпетий большую часть жизни провёл в подземной библиотеке монастыря, он – всего лишь книжная крыса, не способная всей душой постичь смысл деятельности инквизитора. Но тогда какой ему будет прок от моих занятий? Остаётся только одно предположение – как и положено крысе, Верпетий станет вынюхивать всё о моих личных целях в области данного дела, а это может серьёзно сказаться на его результатах. Он вполне может попытаться сорвать эксперимент, или преподнести его Совету «не в том свете», не поняв его истинной сути. И тогда мне не узнать секрета колдовской Силы этих существ… Что ж, постараюсь этого не допустить…»

-- Отец Мануэль! Святой отец, вы меня слышите!?

Инквизитор вздрогнул. За размышлениями он совсем не заметил, как его юный «ученик» зовёт его во всю силу своего молодого голоса.

-- Не кричи так, прошу тебя! – откликнулся Мануэль. – Твой крик способен спугнуть всех Ангелов, наблюдающих сейчас за нами с высоты Небес. Чего тебе?

Верпетий стыдливо опустил глаза:

-- Прошу прощения, отче. Вы задумались, и я подумал, что вы, возможно снова…

-- Что? Впал в то странное состояние? – резко оборвал юношу Мануэль. – Я уже говорил тебе, что это происходит от чрезмерной усталости со всеми людьми. Независимо от их сана или положения в обществе. Любой может на мгновение потерять ориентацию в пространстве, даже ты – Верпетий. – Имя молодого человека Мануэль произнёс с ноткой лёгкого презрения в голосе.

Верпетий смутился, и какое-то время оба всадника ехали молча. Наконец, юный монах вновь осмелел и спросил своего нового Учителя (именно так епископ Корнетти приказал ему расценивать этого странного, вечно нервничающего, человека):

-- Позвольте узнать, отче – как давно вы занимаетесь этим?

-- Чем именно? Пытаю ведьм и тех, кто одержим злым духом? – с кривой усмешкой переспросил Диего Хорхе.

-- Я думал, дело инквизитора – дознание, а не пытки несчастных тел…, - с досадой протянул Верпетий.

Мануэль заметил, как юноша с силой вцепился в уздечку своей лошади – словно сам вопрос страшил его больше, чем ответ, который предстояло услышать. Взглянув на его побелевшие костяшки пальцев, он снисходительно вымолвил:

-- Полно, Верпетий. Отпусти вожжи, а то конь может почувствовать твой страх и «понести».

Монах послушался, попутно оглянувшись по сторонам, как будто на пустой дороге их мог кто-то увидеть. Мануэль продолжал:

-- Дело дознавателя состоит не только из разглядывания бумажек с протоколами. Свидетели зачастую – неграмотные крестьяне, готовые принять ночью свинью на дороге за самого чёрта. Без того, чтобы лично допросить подсудимого, не обходится ни одно серьёзное заседание.