Темные Холмы

Размер шрифта: - +

Глава -8- Все дороги ведут в преисподнюю

***

     Следующие две недели показались мне сущим адом. Последний экзамен я еле вытянул на тройку, и то, меня скорее всего просто пожалели, ведь учился я довольно неплохо. Мать, несмотря на обещания, всё равно пропадала на работе, хотя еду мне больше не приходилось готовить самому, да и обстановка в доме вроде как разрядилась и стала более спокойной, уравновешенной. Впрочем, несмотря на показное спокойствие, к началу каникул я был уже на пределе.

     По ночам я сходил с ума от невнятного беспокойства и не мог спать из-за кошмаров. Сны были не особо страшные, но настолько тяжёлые и непонятные, что я всю ночь дёргался, засыпая только под утро, а просыпаясь, чувствовал себя разбитым и морально истощённым.

     На день рождения Наты я попал лишь благодаря усилиям настырного Тима, который силком вытащил меня из дому, полностью игнорируя моё состояние. Он постоянно ошивался где-то рядом, иногда беспардонно преследуя меня даже в туалете, и мне пришлось сдаться под его напором.

     На празднике мне было скучно, я сидел помятый и инертный, во всю демонстрируя полный набор зубов при каждом зевке. Я даже не утруждал себя тем, чтобы прикрыть рот рукой. Юля первое время пыталась меня растормошить, рассказывая разные глупости, хватая меня за руку, заглядывая в глаза и периодически утыкаясь грудью в моё плечо. Меня это совсем не трогало, и бедняга, ещё немного посидев рядышком, не выдержала моего безразличия к её изощрениям и сбежала под предлогом помощи имениннице. Присоединившись к самой шумной компашке, она изредка бросала на меня обиженные взгляды.

     Вскоре ребята немного выпили, разбились на группы по интересам и совсем обо мне забыли, чему я был несказанно рад. Моё единственное желание было лишь где-нибудь спрятаться и вздремнуть, так как ночью выспаться мне опять не удалось. Забившись в дальний угол комнаты, я обхватил колени руками и уткнулся в них лицом. Готов поспорить, что со стороны я был похож на обиженного, плачущего и всеми забытого мальчишку, с которым никто не дружит, но мне было плевать.

     Несмотря на музыку и шум я всё-таки заснул. К такому выводу я пришёл потому, что все вокруг вдруг потеряло свои цвета, а каждый человек наоборот, словно находился внутри странного яркого кокона. Они все пульсировали, сокращаясь в такт биения моего сердца. Внутри них бурлили и переливались пятна поменьше, красивой геометрической формы. «Фракталы» — вдруг пришло название в мою голову.

     В таких ярких цветах, вероятно, видят мир наркоманы после очередной дозы. Я с любопытством наблюдал за сияющими одноклассниками, переливающимся всеми цветами радуги, и словно мог прочитать их эмоции. Ната светилась тёмно-красным, чем-то раздражённая, у Юли преобладал розовый с вкраплениями красного, она влюблено витала в облаках, и одновременно злилась. Миша светился фиолетовым с полосками серого — наш болезненный гений был спокоен и думал о своём.

     Везде преобладал красный разного оттенка, но встречались и другие цвета. Устав разглядывать диковинку, я поискал взглядом Тима и едва рассмотрел своего друга в окружении других ребят. Он не светился. Вокруг него была непроницаемая тьма, а яркие лучи, тянущиеся от окружающих, как только соприкасались с его тьмой, терялись в пустоте. Тим смотрел прямо на меня. Взгляд был чуждый, колючий, полон боли. Его губы шевелились, складываясь в незнакомые слова. Не слыша ни единого звука, не чувствуя его эмоций, я знал, он разочарован, растерян и… напуган.

     Сгусток тьмы вокруг него расширился, от него отделилась тень, приобретая столь знакомые мне очертания. Там стоял Он. Тот самый, чьё отражение так часто я видел во сне вместо своего. Тим обернулся, его лицо исказила гримаса боли, и я понял, что он кричит от страха, закрыв лицо руками.

     Кинувшись на помощь другу, я погнался за фигурой, но чем быстрее бежал, тем труднее было уследить за ней. Она ускользала, сливаясь с тенями от зданий, размываясь в движении и постоянно возникая за моей спиной, а я не мог понять, как она там оказывалась. Затылком я ощущал её зловонное дыхание, эманации ненависти, жажду убийства и голод. Волосы шевелились на моей голове, сознание отказывалось принимать реальность происходящего — я уже давно не думал, что всё это сон. Покрываясь холодным, липким потом, я отчаянно пытался поймать нечто, в чьё существование не хотел верить. Страх не давал мне сосредоточиться. Обессилев и перестав крутиться вокруг себя как волчок, я остановился, ощущая, как фигура в капюшоне замерла за моей спиной.

     Я всё ещё чувствовал её. Знал, что она там, позади меня, источает миазмы тьмы, смотрит пустыми глазницами, прожигает мне затылок.

     И боялся. Боялся увидеть что-то поистине ужасное. Боялся, что оно кинется на меня, вцепится когтистыми пальцами в моё лицо, выцарапает глаза, вырвет зубами глотку и, купаясь в крови, будет хохотать над моим трупом. Медленно, каждой клеточкой тела чувствуя натянутые струны моих нервов, я поворачивал голову в надежде, что когда обернусь, то увижу лишь пустую улицу.

     Я не был готов к тому, что увидел. Воздух напитался страхом и болью, и почти пах смертью. Там никого не было. Кроме моей собственной тени.

***

     Меня вырвало прямо посреди улицы, где я стоял на четвереньках и корчился от боли. Руки были ободраны, пальцы едва гнулись и обильно кровоточили там, где до самого основания были обломаны ногти. Вокруг не было ни души, но я всё равно затравленно оглянулся, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. В голове мысли метались, словно испуганные колибри.

     «Что происходит со мной?».



Коматагури Киёко

Отредактировано: 15.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться