Темный авангард

Шаг второй. Дорога

Сопля сидел под деревом и жевал травинку. Вчера их банда совершила удачный налет на купеческий обоз, и теперь они отсиживались в лесу, пережидая возможную облаву и когда к ним наведается скупщик краденого. Повар отряда, по прозвищу «Черпак» кашеварил над котлом, и оттуда уже доносились запахи, столь приятные бурчащему желудку. Несколько разбойников азартно резались в кости, кто-то чинил побитое снаряжение или точил оружие, некоторые спали, как, например, главарь банды, которого за копну белых волос, собранных в пучок на затылке, все звали «Седой» и никак иначе. Сопля сидел и думал о том, как после продажи добычи завалится в придорожный кабак, напьется и наконец-то потискает в углу сисястую служанку. Однако, его сладкие мечты были прерваны запыхавшимся дозорным – Стрелой, который принялся будить главаря.

- Седой, вставай, там монах по тропинке идет в нашу сторону! – пожилой мужчина быстро подскочил, словно бы и не спал и строго уставился на дозорного.

- Тихо, Стрела, не части. Что за монах и куда идет?

- Мужик в балахоне черном, какие монахи носят, с посохом и котомкой идет со стороны гор где давеча земля дрожала по заросшей тропке. Я проверил, за ним вроде как никого нет. Я Культяпку следить за ним оставил, а сам сюда рванул. Что делать-то будем, монах-то прямо к нашему лагерю выйдет коли не свернет? – Стрела говорил быстро, периодически глотая окончания слов.

 - Монах, говоришь. - Седой потер небритый подбородок. – Вечно они лезут куда ни попадя. Прирежем под кустом, да и дело с концом, - принял он наконец решение. – Кадык! Сопля! Точило! За мной давайте, посмотрим что с собой святые люди носят.

Главарь ухмыльнулся и продолжил:

- Остальные – отдыхать. От такой толпы там проку мало будет.

Оставшиеся шестеро вздохнули, впрочем, не слишком расстроившись, и вернулись к своим занятиям. Сопля же с остальными, шмыгнув и утершись рукавом, последовал за Стрелой, показывавшим дорогу.

Через несколько минут петляния между деревьями, группа встретила Культяпку, прозванного так за отсутствующую левую руку, что, впрочем, не мешало ему мастерски орудовать цепом в правой.  Тихим шепотом разбойник сообщил, что странный монах уже близко. Попрятавшись за деревьями и в кустах, бандиты принялись ждать свою ничего не подозревающую жертву.

Спустя пару минут тот появился из-за деревьев, медленным шагом бредя по еле заметной тропинке. Из-под капюшона выглядывало старое, будто высушенное лицо с острыми чертами. Черный балахон почти касался земли, а правая рука опиралась на резной, видавший виды посох, с небольшим желтым шаром в навершии. У Сопли мелькнула мысль, что их будущая жертва больше похожа не на монаха, а на колдуна из детских сказок, но он тут же отогнал ее. Вот, незнакомец приблизился на достаточное расстояние, и из кустов на тропу вышел Седой.

- Стой, путник! Проход по этому лесу требует оплаты, – начало было стандартным, прежде чем наброситься на человека, нужно было его «прощупать», напугать, чтобы не сопротивлялся, да внушить мысль, что он расстанется только со своими монетами, но не с жизнью. Путешественник облизал губы, и, откашлявшись, медленно, словно слова давались ему с трудом, спросил хриплым голосом:

- И какая же плата угодна милостивым господам? – его говор и словесные обороты отдавали древностью, что, впрочем, заметил лишь Седой. Нахмурившись от того, что монах заметил остальных, он ответил:

- Все, что у тебя есть. Сымай рюкзак, да пояс выворачивай. Посмотрим, чем нынче странствующие словоблуды богаты.

- У меня для тебя есть… кое-что, – ответил путник и медленно снял капюшон, обнажив абсолютно лысую голову, после чего, пронзительно посмотрев на собеседника странно блеснувшими при свете дня голубыми глазами, он набрал в рот слюны и метко плюнул в лицо Седого. Сопля не поверил своим глазам, ведь противников разделяло по меньшей мере десять шагов!

Но дальше он не поверил своим глазам еще больше. Седой заорал и схватился за лицо, которое враз задымилось и пошло пузырями. Точило – деревенский увалень у которого ума едва набиралось на маковое зернышко - не выдержал открывшегося перед ним зрелища и, двумя руками схватившись за свою дубину, заорал, кинувшись на противника. Однако тот выставил перед собой посох, взявшись за него двумя руками, и прямо перед летевшим в его голову дрыном возникла легкая завеса, как будто состоящая из песка. Дубина отскочила, словно ударилась об камень, а старик, поморщившись, резко ткнул своим оружием в живот Точиле. Недоуменно посмотрев на каким-то образом оказавшееся внутри своего организма навершие, парень схватился за посох двумя руками,, а затем просто лопнул, забрызгивая все вокруг кровью и кишками. Нервы бандитов не выдержали, и они бросились врассыпную, вопя от страха. Сопля побежал одним из первых, но, споткнувшись о невовремя подвернувшуюся корягу, ударился лбом о булыжник и отключился.

Пришел в себя он уже связанным в лагере, усеянном мертвыми телами его бывших товарищей по разбою. Поерзав и убедившись, что путы держат крепко, бандит перевернулся на другой бок и обнаружил неподалеку монаха… хотя какого монаха?! Самого настоящего черного колдуна, в настоящий момент допрашивающего привязанного к дереву Седого, которого было очень сложно узнать по обезображенному лицу. Похоже, что допрос продолжался уже какое-то время, и его результаты совершенно не нравились колдуну.

- Спрашиваю еще раз, – начал носитель черного балахона, покачивая в руках нож. - Который год сейчас идет?

- Ничего я тебе не скажу, гнида проклятая, хоть режь меня, хоть пытай. – Седой разразился серией ругательств, суть которых сводилась к тому, что колдун может засунуть ему, Седому, язык в задницу и поболтать им там, а после чего пойти и подставить свою задницу медведю, который, несомненно, доставит ему, колдуну, невероятное удовольствие.