Тени Замка Асмаунт

Глава 4

День шел за днем, и Юный Рери узнавал все новые и новые подробности об устройстве этого мира. По крайней мере, ту часть, с которой была знакома старуха Гисменит. «Нет ничего более сложного и более простого, чем мир, в котором мы живем», — любила повторять она, сидя с мальчиком уютными вечерами в их небольшом логове. Как она появилась в этих катакомбах и сколько здесь находится, старуха уже и не помнила. Ей казалось, что она в этих стенах с самого рождения. Вечно одинокая и постоянно вовлеченная в борьбу за существование. Внизу, в катакомбах этого Замка, она провела почти всю свою жизнь, изредка выбираясь на верхние этажи в поисках новых ощущений. Первый раз на этот шаг она решилась еще тридцать два цикла назад, когда в катакомбах стало туго с добычей пищи. И как раз в то время в запутанных коридорах набрела на нижнюю свалку Замка Асмаунт. Еще много циклов после ее открытия она откапывала сокровища, найденные на этой, казалось, неисчерпаемой свалке.

Старуха рассказывала Перворожденному о первых вылазках, когда чуть не умерла при встрече с поваром нижней кухни Гаспаром. Ее глаза загорались, когда она вспоминала первую встречу с ним, чуть не стоившую оторванных рук и ног. Гисменит поведала о странном создании Нисферат, живущем во тьме и питающемся живой плотью. Когда она первый раз повстречала его, тот был сыт и пощадил Гисменит. Она рассказала о красавице Растимэ, о том, как удалось через отверстие в стене рассмотреть роскошные покои, пока телохранители не заметили странное движение за стенами и не пустились за ней в погоню.

— Все это предстоит увидеть и тебе, Юный Рери. К тому же, я уверена, что у тебя получится пройти гораздо дальше, чем удалось мне, — приговаривала старуха. На вопрос Рери: «А что же наверху Замка?» — Гисменит только разводила руками. Ей не удалось понять, что же ожидает в самом конце пути наверх.

Так незаметно пролетало время. Днем они ходили на охоту, добывая пищу. Гисменит делилась с ним навыками выживания, а Юный Рери впитывал в себя новые знания словно губка, стараясь не упустить ни слова. Как-то копаясь в бесконечном хламе старухиной комнаты, он нашел книгу. Каково же было удивление Гисменит, когда она поняла, что Перворожденный умеет читать. Он владел тем навыком, которым она так и не смогла изучить за всю свою жизнь. И вот, одинокие вечера Гисменит приобрели смысл. Она начала учиться читать вместе с Юным Рери. Перед ними открылись бесконечные возможности получения знаний, о которых раньше она могла только мечтать. И не нужно было ради новых ощущений подвергать жизнь опасности, совершая короткие набеги из катакомб, когда можно все необходимое почерпнуть из книг. Основная честь текстов была не понятна ни ему, ни ей. Любая прочитанная страница вызывала больше вопросов, чем давала на них ответов. Однако они не отчаивались, а шли вперед к цели с упорством, которое через некоторое время начало приносить плоды. Старуха уже не сидела вечерами в углу, размышляя о своей тяжелой болезни. Она познавала этот мир вместе с Перворожденным.

Несколько раз они предпринимали путешествия к месмильдиру в надежде, что он заснет наконец и проход откроется. Но тот даже не думал впадать в спячку. Он сидел на одном месте и смотрел долгим немигающим взглядом на парочку. Его губы шевелились. Казалось, что он что-то пытается сказать паре путников, но из рта не раздавалось ни звука. Старуха делала тщетные попытки разговорить, пока не пришла к тому выводу, что у месмильдира совсем нет разума. «Он как водоросли, только с глазами и здоровым ртом», — говорила она с сожалением в голосе. Тогда ей было совсем не ведомо, что перед ней сидит один из Высших Мировых Сатиров. Узнай она это, история Юного Рери могла бы пойти по совсем иному пути.

Несколько раз в хитрую ловушку старухи попадались лезгионы. «Я ем все, что ходит, — говорила она удивленному таким развитием событий Юному Рери в первый раз, когда они поймали животное. — К тому же лезгионы глупы, и их слишком много в этих катакомбах. И если не съем их я, то они сожрут меня рано или поздно». Она пыталась научить мальчика точным ударом ножа в шею отправлять жертву в другой мир, однако тот ни в какую не хотел лишать жизни любое живое существо, попадающееся им на пути. «Ничего, рано или поздно придется сделать это», — ворчала старуха, покачивая седой головой. Однако вскоре она поняла, что Перворожденный просто не способен лишать жизни кого-либо. И ей пришлось учить мальчика выживать в суровых условиях катакомб, находя альтернативные пути пропитания. Благо, их оказалось не так уж и мало. Самым распространенным источником пищи в катакомбах были семена сумеречного растения рат. Оно обычно в обилии росло в самых темных уголках лабиринта. Его семена нужно было просушить, растолочь в ступе, залить водой, и оно вполне годилось в пищу. Вкус у такой кашицы был немного сладковатым, что вызывало отвращение у старухи, однако Юного Рери приводило в восторг. Он сделал себе большой запас семян и через некоторое время совсем перешел с мясной пищи на растительную.

Постепенно куцый мир катакомб начал раскрываться перед ним все больше и больше. Здесь была целая экосистема, которая рождалась, жила, питалась и умирала. Ничего не происходило просто так. Больше всего Перворожденного поразили полуразумные насекомые кастпии. Для него стало открытием, когда один из пробегавших мимо кастпий вдруг резко остановился перед Юным Рери. Мальчик в шутку махнул ему рукой. Какого же было удивление, когда насекомое в точности повторило этот жест. С тех самых пор кастпий прибегал к мальчику каждый вечер, и они разучивали с ним все новые и новые жесты, пока старуха ненароком не наступила на него, оставив мальчику на память черное сдавленное тельце. После испытания с коробкой это был второй раз, когда он пролил слезы.