Тени Замка Асмаунт

Глава 11

Рери проснулся от громкого голоса, раздававшегося откуда-то сверху. Мальчик поспешно собрал выпавшие из сумки во время сна вещи и перешел в самую темную часть залы. Поборов волнение, он с удивлением и любопытством стал наблюдать за разворачивающимися на его глазах событиями.

Посреди залы в верхней части из открывшейся ниши в стене бесшумно выехала платформа, на которой восседал собственной персоной судья Тартус. Доехав до середины, она неподвижно зависла в воздухе без использования каких-либо поддерживающих приспособлений. Это обстоятельство вызвало бурный восторг у Юного Рери, сопровождавшийся потиранием ладоней. С потолка на веревках опустилось прямоугольное стекло, которое остановилось напротив платформы с Тартусом. Оптический эффект в разы увеличил фигуру судьи, создав устрашающий образ и позволив мальчику подробнее его рассмотреть. Одет судья в те же одежды, в которых он был изображен на стене тюрьмы и на своде зала суда. Однако его внешность была сильно приукрашена художником, убравшего все дефекты старой дряблой кожи, покрытой темными пятнами и прыщами. Вживую судья выглядел гораздо старше и уродливее.

— Введите обвиняемого, — произнес Тартус, и его голос отразился от стен, усиливая устрашающий эффект от присутствия в этом зале.

Одна из дверей открылась, и в нее вошел согнувшийся пополам заключенный. Связанные одним ремнем через металлические обручи шея и ноги не давали разогнуться в полную меру. Таково было требование судьи Тартуса, которое применяли ко всем без исключения заключенным. Приговоренные могли лишь немного поднять голову, выгнув шею, чтобы рассмотреть самого судью через увеличительное стекло, но потом неизменно опускали ее из-за невероятного напряжения мышц шеи. Подсудимым оказался старик, одетый в рваные холщовые штаны. Его лицо не выражало никаких эмоций, кроме желания, чтобы все это поскорее закончилось и его наконец оставили в покое, предоставив доживать свою жизнь в стенах тюрьмы в надежде на легкую и безболезненную смерть. Прошел старик ровно до того места, где фокусировались падающие из витражных окон лучи света. Именно на этом месте ему было велено остановиться и не двигаться до самого окончания процесса над ним.

— Прошу адвоката обвиняемого приступить к процессу, — громогласно объявил судья.

Дверь в залу открылась, и в нее, громко стуча каблуками по зеркальному полу, вошел адвокат Мастиус.

Одет адвокат был так же, как и на картине, в красный шелковый плащ, обрамленный белой меховой окантовкой. Позвякивая украшениями, он прошел мимо сидящего в тени мальчика, даже не заметив того, настолько Мастиус был погружен в мысли о предстоящем процессе.

Встав напротив заключенного, он занял выжидательную позу.

— Вы готовы выстраивать свою защиту? — обратился судья к вошедшему.

— Да, мой господин, — покорно склонив голову, ответил ему Мастиус.

— Обвиняемый, назовите свое имя, — обратился судья к стоящему.

Тот попытался поднять голову и разглядеть, кто же его сегодня будет судить, но яркий свет ослепил старика, не дав шанс рассмотреть сидящего на платформе человека.

— Тай, мой господин. Мое имя Тай, — прошептал старик. Но его голос многократно усилился в этих стенах, отчего Тай и Юный Рери одновременно вздрогнули.

— Тай, знаешь ли ты, в чем тебя обвиняют?

— Нет, мой господин. Все, что я знаю, это то, что несколько людей в черных балахонах ворвались ко мне в дом, надели мешок на голову и увезли сюда.

От этих слов старика судья расплылся в улыбке, обнажив белоснежные зубы, украшенные драгоценными камнями:

— Тай, тебя обвиняют в том, что ты не преклонил колени перед светлейшим Карнели, — судья сделал жест, указывающий на фигуру в черном балахоне, располагающуюся по центру картины, — во время всеобщего праздника любви и благоденствия.

Старик попытался распрямиться, но натянутые ремни сделали свое дело, причинив боль его измученному телу. От услышанного он тихо засмеялся. Смех постепенно перерос в кашель, отчего адвокат и судья поморщились, выразив свое недовольство топотом ног.

В разговор наконец решил вмешаться адвокат Мастиус. Его татуированное лицо побагровело, приняв цвет плаща:

— Тишина, старик! Что смешного сказал достопочтенный судья Тартус?

— Мои колени больны вот уже много циклов. Мне физически больно это сделать, поэтому я принял решение преклонить только голову и тело, — пробормотал старик. Он с большим усилием повернул голову, встретившись взглядом с адвокатом. — К тому же, разве вы здесь не для того, чтобы защищать меня, достопочтенный господин?

Взбешенный от таких слов Мастиус подбежал к Таю, схватил его за горло и закричал истеричным голосом:

— Что ты себе позволяешь, червь? Перед тобой Мастиус, величайший адвокат. Это честь для тебя, ничтожества, что я трачу свое время и выполняю роль защитника на этом процессе.

Старик стряхнул одним движением его руку со своей шеи, при этом оцарапавшись о его перстни. Кровь тоненькой струйкой брызнула, окропив руки Адвоката. Тот, уже вне себя от безумия, ударил несчастного ногой в живот, отчего старик упал на пол.

В дело наконец решил вмешаться судья, которого весьма забавляла эта ситуация: