Теория леса

11.

Утром следующего дня Рональд направлялся к сараю в своем дворе. Шел он слегка вприпрыжку и что-то насвистывал себе под нос. Мила, его мать, подняла голову от грядки, которую полола, взглянула на сына и залюбовалась. Ей редко случалось видеть его в таком чудесном настроении, поэтому она невольно задумалась, что же его так развеселило. Даже жара, уже сильная с утра, стала казаться ей не такой уж невыносимой при виде этой чудесной картины. Правда, картина была бы еще чудеснее, если бы Рональд, так увлеченный своими мыслями, не наступал на помидоры. 

- Осторожнее, сынок, ты идешь по грядке, - сказала Мила, надеясь спасти помидоры. 

Рональд вмиг вернулся с небес на землю: он тут же нахмурился и снова стал собой. 

- Мама, отстань! Я же не виноват, что ты развела огород там, где я обычно хожу. 

- Огород здесь был всегда, - мягко возразила Мила, возвращаясь к прополке. – Куда же ты так торопишься милый, что стал таким невнимательным? 

- Ой, мам, тебе-то какое дело? – отмахнулся Рональд. 

- Если ты идешь в сарай, то захвати, пожалуйста, завтрак для Лизы. 

- Для кого? 

- Лиза, твоя добыча. 

- О, Математика! Да какая разница как ее зовут? – раздраженно спросил Рональд. – Подожди, ты что, ее еще не кормила? – удивился он. – Чем ты тогда занимаешься все утро? 

- Я приготовила еду, но каша была слишком горячей, а потом я замоталась с этой прополкой, и совсем забыла, - Мила вздохнула. – Покорми ее, пожалуйста. 

- Вечно мне все самое сложное! Сколько можно все на меня сваливать, когда я бесконечно занят?.. 

Рональд поплелся по направлению к дому. 

- Сынок, - окликнула его мама, - что это у тебя в руках? 

Только сейчас Мила заметила, что ее сын несет что-то, и задумалась, а не в этом ли причина его хорошего настроения? Тем временем Рональд молча поднял над головой учебник «Алгебра 10 класс». 

- Где ты это нашел? – спросила Мила. 

- Взял у добычи. Тебе-то что? 

- И о чем ты там прочитал? – очевидно, мама беспокоилась. 

- Мам, отстань уже, а! – злобно огрызнулся Рональд. 

- Рональд, милый, не уводи меня в минус бесконечность. 

- Мама, успокойся, достала загонять меня в точки 0 и π радиан! 

- Рональд, ты же знаешь, что когда ты так со мной разговариваешь, я оказываюсь во второй и четвертой четверти координатной плоскости, - Мила положила руки на грудь. 

- А чего ты лезешь под знаменатель, под который не приглашают? Вот вечно тебе надо везде влезть! 

- Я беспокоюсь, потому что неизвестно что можно прочитать в человеческих книгах, - ласково уговаривала сына Мила. – Они опасны, могут повредить рассудок. 

- Ты не можешь мне запрещать! И вообще, надоела уже этим дурацким безосновательным беспокойством! – Рональд злился. – Это безобидная книга. Я взял ее, чтобы узнать, что люди думают о нас, и что учат в своих школах. И дальше буду читать все, что захочу, и твое мнение мне не аксиома. 

- Зачем же тебе это надо, милый? 

- Мне интересно. Представляешь, добыче уже 16 лет, и она учится в школе. 

- Ты тоже учился в школе, когда тебе было 16. 

- Да, но она проучилась уже девять лет, и ей осталось еще два года. 

- Они учатся по девять лет? – удивилась Мила. – Как же долго, наверное. Если бы у нас так было, ты бы закончил школу всего год назад. 

- Нет, они учатся 11 лет. Если бы у нас так было... Я бы учился до сих пор! – Рональд сам был удивлен своим выводом. 

- 11 лет? Что же можно учить так долго, а потом выходить такими глупыми? 

- А ты бы видела, что они там учат! 

- А что? 

- Вот что, - Рональд снова поднял над головой «Алгебру 10 класс». – Можешь, кстати, и почитать. Хотя, тебе же некогда, ты же не умеешь распоряжаться временем и бездарно его тратишь. Зато я полистал тут эту книгу, нашел время, хотя и нелегко мне было это сделать, ты же видишь, как я все время занят... И знаешь, что я там прочитал? 

- Что же? 

- Они учат лишь малую толику наших законов и все! Больше ни слова о нашей жизни, - удивленно сказал Рональд. 

- Чего же ты хочешь от людей? 

- Чтобы они уважали все функции. Они упоминают в своих книжечках котангенсов меньше, чем другие функции! 

- Тебе так только кажется, - уговаривала сына мама. – Милый, ты везде видишь, что котангенсов притесняют. 

- Нет! – заорал Рональд. – Котангенсы – лучшая функция во всей Тригонометрии! Да что там! Во всей математике! И мы заслуживаем право упоминаться в человеческих книгах чаще, чем все остальные! 

Мила в ужасе широко распахнула свои голубые глаза, глядя, как Рональд аж побелел от ярости. 

- Тише, тише, не кричи так. Да, это твое мнение, но в нашей деревне живут и другие функции. Ты можешь оскорбить их. 

Рональд бешено тряхнул головой, волосы упали ему на лоб, доставая до глаз, которые зажглись каким-то безумным огнем. 

- Хочу и буду кричать! Это несправедливо! Какие-то второсортные синусы и косинусы упоминаются почти все время, а про нас, про котангенсов, про самых лучших и идеальных, говорят в последнюю очередь! Даже этим бахнутым тангенсам больше внимания, чем нам! 

- Дай-ка мне эту книжку, сынок, и я докажу тебе, что это не так. 

Мила подошла к бочке, помыла руки, убрала от лица свои светлые волосы и взяла книгу у Рональда. 

- Слышь ты!.. – неожиданно крикнули где-то на улице. 

Калитка с грохотом распахнулась, и во двор ворвался мужчина с красным круглым лицом, запыхавшийся и очень злой.