The Lost Soul

66 глава

Мама и Алекс так и не появились. Включив телевизор, чтобы разбавить тишину, беру тарелку, но неожиданно на втором этаже раздается гулкий звук разбивающегося стекла. По коже пробегаются мурашки. Что это? Отложив тарелку в раковину и взяв нож из тумбочки, поднимаюсь наверх.

Скрипучие ступеньки выдавали меня и пришлось делать каждый следующий шаг как можно тише. Шагаю к своей комнате и приоткрываю дверь. В комнате темно и ничего не видно, однако проникает лунный свет и падает на блестящие осколки на полу. Из окна дует ветерок, на ходу отдавая морозом. Протягиваю руку, чтобы захлопнуть его, но пальцы проскальзывают наружу и от неожиданности ноги подкашиваются. Окно вдребезги разбито.

Шорох возле кровати отрывает от размышлений. Я поворачиваю голову и не успеваю что-то предпринять или разглядеть, как чья-то мужская и сильная рука обхватывает шею, а вторая голову. Один поворот против часовой стрелки и перед глазами темнота.

***

Медсестры приходили и уходили обратно, меняя капельницу снова и снова. Джули , моя сиделка, объявила довольно неплохие результаты анализов и после долгих маминых уговоров на выписку, доктор все-таки отпустил меня домой.

Мама была рада, что я наконец-то буду в домашних условиях. Рядом с ней и на глазах. Однако мое состояние, по правде говоря, было прежним - ничего не изменилось. В голове по-прежнему стоит шумный гул разбитого стекла, сжимающиеся руки на своей шее и кромешная темнота перед глазами.

Я лежала в кровати и слабо улыбалась, временами сминая уголок тонкого одеяла на себе. Когда я увидела Питера, то не могла понять - радоваться мне или плакать. Я слышала его голос, когда была без сознания, но не была точно уверена. Говорить не хотелось. Ничего не хотелось. Единственное было мое желание - вернуться домой. Он стоял напротив меня, сбоку от мамы. Лицо сияло как у рождественской елки, а лицо мамы покрылось красными пятнами.

— Дорогая, скоро ты уедешь домой. Все закончится. — Мама подошла ближе и обняла.

Дверь нараспашку открылась и вошел высокий доктор с планшетом в руках.

— С возвращением, милая. Готова к обследованию?

Я не могла вытащить из себя хоть слово: вязкий ком не давал этого сделать. Брови сошлись на переносице. Мама заметила мое негодование и обратилась к доктору, уволакивая в сторону.

— Зачем это, доктор? Вы же сказали, что все хорошо? — спросила мама почти шёпотом, сжимая локоть мужчины у себя в хватке. Он закивал и облегченно выдохнул, высвобождаясь.

— Для точности.

Мама отошла в сторону и доктор приложил на мою ногу в одеяле сморщенную ручонку.

— Собирайся, милая. Это займет всего лишь пару минут.

Я кивнула.

Три медсестры сидели за звуконепроницаемым стеклом, синхронно перелистывая бумаги. Рыжая девушка с длинными вьющимися локонами поманила пальцем, и я двинулась к ней.

На мне была тряпичная серая ткань, от которой сильно воняло успокоительными и валидолом.

— Керри, пожалуйста, приляг на кушетку, а руки положи по швам.

Я молча ложусь, пока остальная часть по ту сторону кабинета в ожидании наблюдали за мной. Бегло окидываю обеспокоенные лица небольшой группы поддержки: Питера, новоиспеченного отчима, стоявшего позади мамы, и саму мать.

— Тебе удобно? — Послышался грубый голос доктор сбоку от меня.

— Да.

Сердце бешено бьется, когда машина трогается с места и катится вперед. Я начинаю паниковать - вдруг найдут что-то серьезное, и из-за этого останусь еще на одну ночь, а за ними следующие?

Тяжело вздохнув, начинает не хватать воздуха. Неожиданно с левой стороны раздается оглушающий звон.

— Расслабься, всё будет хорошо.

Такое ощущение, как будто он стоял напротив меня, но в реальности это было не так. Я заставляю утихомирить сердце, а самой дышать ровнее. Аппарат запищал, давая понять, что он готов к последующим действиям.

— Закрой глаза, это будет не больно, — просит голос доктора.

Я не совсем понимаю, что от меня хотят, но повинуюсь. По мне бегут мурашки. Синяя полоска от аппарата пробегает по дрожащему телу.

Мгновение - и я уже выезжаю наружу.

— Снимок есть. Спасибо, — выговаривает доктор, махая мне какой-то бумажкой. Он что-то шепчет Питеру, и дверь с писком открывается. Парень подбегает ко мне, обхватывает за плечи и помогает встать.

— Ты как? — спросил он, смотря взволнованно: глазенки бегали по лицу, пальцы крепко держали мое и так обмякшее тело.

— Чувствую себя как подопытный кролик, — выговорила я с ноткой раздраженности. Он хмыкнул.

— Понимаю. Не переживай, скоро всё закончится.

Я снова киваю. Тут входит доктор, читая черно-белый снимок в своих руках.

— Ну, Керри, могу тебе сказать, у тебя всё хорошо.

— Правда? Что у меня?

Я подхожу ближе, опираясь на плечо Питера. Доктор улыбнулся и закатил глаза, будто это не так страшно.

— У тебя небольшое сотрясение мозга, но не тяжелое. Может, ты ударилась чем-то при падении? Ты помнишь?

Я потупила взгляд, пока он изучал мое лицо.

— Не помню, — честно признаюсь.

Доктор еще минуту разглядывает мой затылок, затем отходит. В кабинет вбегает мама, за ней Алекс в черном капюшоне. Женщина обрушивается на меня как торнадо.

— Дорогая, ты как?

Она начинает всхлипывать мне в шею, гладя по спине.

— В порядке. Нет, ничего страшного, мам. - Ее объятия стали сильнее, я уже не могла дышать. Я задвигалась, пытаясь освободится. — Мам, отпусти, ты меня задушишь.

— Ой, прости, дорогая, — она отходит на несколько шагов, вытирая слезы, и обнимает за талию Алекса.