Тихие шаги любви

Глава 3

С утра я проснулась от странного звука, не громкое такое посапывание наряду с тихим жужжанием. Повернула голову в сторону источника звука. Рядом на стуле стоял небольшой прибор с электронным табло. От прибора вниз уходил черный электрический провод, а сам прибор соединялся с емкостью, торчащей из моей груди.

      - Маш, проснулась? - Шепчет, наклонившись, медсестра. Темненькая - Света, вспоминаю я имя.

      Я и не заметила, как она подошла. Киваю, хотя на самом деле пребываю в неопределенном состоянии: то ли проснулась, а то ли нет.

      - А что это? - Указываю кивком на прибор. Шепчу так же тихо, как Света, наверное, чтобы не разбудить других пациентов.

     Света внимательно смотрит на табло, что-то подкручивает регулятором.

     - Плевроаспиратор. - Наконец дает она ответ.

     - А для чего он?

     - Откачивает воздух из плевры.

       Слово незнакомо мне и я не могу удержаться от следующего вопроса.

      - Откуда?

     Света переводит взгляд на меня и видит круглые глаза. Качает головой и наигранно тяжело вздыхает:

     - Ой, Маша, много будешь знать, скоро состаришься. - Серьезным тоном произносит она, но по легкой улыбке я понимаю, что это шутка.

     - А долго мне еще с ней лежать?

    - Нет, не долго.

    - А раньше тоже подключали?

    Света терпеливо сносит все мои вопросы, поправляя на мне одеяло.

      - Угу.

     - А почему я не слышала? - Еще больше удивляюсь я.

     - А ты спала много. Вот и не слышала.

     - А...

     Но я не успеваю задать очередной вопрос; Света меня перебивает:

     - Маш, вопросов слишком много. Сегодня утром, когда придет врач, сходишь на рентген. И если все будет хорошо, дренаж снимут.

     Я киваю и закрываю глаза. Проваливаясь в сон, слышу Светино:

     - Поспи еще немного.

       В следующий раз я проснулась от звона посуды. Прибора рядом со мной уже не было, а тетенька с тележкой была близко. Я села и дождавшись, когда тележка поравняется с моей кроватью, протянула тарелку, получая свою порцию геркулесовой каши с кусочком булки, украшенным маслом. Нагретой над чаем ложкой я размазала масло по булке. Булочка с маслом - это самое вкусное! Идеальное дополнение как к каше, так и к чаю; я разделила кусок на две половинки, одну отложила на чашку с чаем.

     Мимо прошел врач, тот самый, что уговаривал Гришу не перевозить бабушку. Пролетев, врач резко остановился и развернулся ко мне.

     - Сироткина, после завтрака на рентген.

    Доктор убежал дальше, не дожидаясь от меня ответа. Я съела свою кашу, выпила чай, взяла посуду и пошла в туалет. Под тонкой струйкой холодной воды помыла ложку, тарелку, чашку. Кое-как прополоскала рот: зубной щетки и пасты у меня при себе не было. Сполоснула лицо и руки и, взяв посуду, пошла обратно. Полотенца у меня тоже не было и лицо еще некоторое время было мокрым. Можно было вытереть рубашкой, но тонкая ткань станет совсем прозрачной.

       Когда я вернулась, медсестра Света уже ждала меня.

      - Маш, идем.

     Я поставила посуду на стул и пошла вслед за медсестрой. Мы прошли коридором и вышли из отделения на лестницу. Спустились вниз на один этаж и вошли в другой коридор, как две капли воды похожий на наш. По сторонам находились широкие двери с табличками: “Операционный блок", "Реанимация". В конце коридора находились женская и мужская смотровая и рентген кабинет.

      Света постучала и дождавшись громкого: "Войдите" открыла дверь. Зашла внутрь, жестом веля мне стоять у дверей, и вернулась через несколько минут.

      - Дорогу запомнила? - Тихонько спросила она.

      Я кивнула.

       - Ну давай, иди. - Подтолкнула она меня в спину.

      Я зашла в полутемное помещение. Из смежной двери ко мне вышла худая женщина средних лет.

    - Снимай рубашку и ложись на стол. - Велела она и скрылась за смежной дверью.

    Снять рубашку оказалось довольно сложно. Разрез на этой самой рубашке был диаметром с трубку, в то время, как мне требовалось пропихнуть в него емкость. Я возилась, не представляя, как это сделать, когда женщина вышла ко мне.

      - Ну чего ты возишься? - Недовольно спросила она.

      - Мне рубашку не снять. - Я развернулась к ней, показывая мою емкость.

     - А чего мне не сказал никто, что у тебя дренаж? - Возмутилась она. - Так, как нам быть-то? В рубашке нельзя, тень будет. Была бы еще белая... - Расстроенно сказала она. - А знаешь что, - Воодушевилась женщина, показывая на ворот рубашки. - давай вот здесь, сверху вниз разорвем и до пояса снимем. А ты потом прикроешь халатом.  

     - У меня нет халата. - Отрицательно качнула я головой.

     - А как ты без халата? - Удивилась она. Осмотрела сорочку и указала на разрез, через который проходит трубка. - Ну нам все равно ее надо снять. Тогда разрежем здесь побольше и пропихнем контейнер. Будет, конечно порвано, но по-другому никак.

      Она отпустила мою сорочку и ушла в кабинет. Тут же вернулась, неся в руках ножницы. Надрезала маленькое отверстие в сорочке и из него прорезала длинную линию до трубки. Получился довольно большой и откровенный разрез прямо под грудью.

      Женщина осторожными движениями помогла мне снять рубашку. Прежде чем лечь, я успела бросить взгляд на грудь. Чуть в стороне от самой груди, но не заходя подмышку, находился квадратный, сантиметров десять в сечении,  медицинский пластырь, удерживающий трубку. Все самое "красивое" наверняка скрывалось под ним.

     - Давай, ложись. - Напомнила женщина о том, для чего я здесь.

    С ее помощью я легла на металлическую поверхность, застеленную короткой одноразовой пеленкой. Я с опаской смотрела на огромный, под потолок, аппарат. Длинная массивная опора, соединительные трубки, в которых скрыты провода, подведены к большой штуке, скорее всего, излучателю, закрепленному на подвижном штативе.

      Как только женщина скрылась за смежной дверью, излучатель опустился вниз и завис на уровне моей груди.

        - Голову на бок, глаза закрыть. - Раздалась команда из динамиков.

      Я послушно закрыла глаза, отвернув голову.

      - Можешь встать. - Через полминутки сказали динамики. И почти сразу женщина вышла из кабинета.

      - Так. Давай, я помогу тебе одеться.

     Вдвоем мы облачили меня в рубашку. Разрез некрасиво лежал под грудью, оголяя плоть. Даже здесь, в этом полутемном кабинете, мне было неловко.

      Обратно по коридору я шла, зажав разрез в кулак, чувствуя себя раздетой. Когда я проходила мимо поста, меня остановила Света:

      - Тебе снимок отдали? - Выкатывая из палаты капельницу, спросила она.

      - Нет.

     - Ладно. Иди, ложись. - Велела она.

     Но ложиться я не хотела вовсе. Вместо этого подошла к восьмой палате, не уверенная, удобное ли выбрала время для посещения, но испытывая острое желание увидеть Аллу Леонидовну. Вчера при прощании мы договорились, что сегодня я обязательно к ней зайду. Вот только время не уточнили.

      Как и раньше, двери в ее палату были распахнуты. Я тихонько заглянула, чтобы не разбудить ее в случае, если она спит. Она не спала. Увидела меня и приветливо улыбнулась.

       - Маша, привет! А я все гадала, спишь ты или нет.

      Я застыла на пороге, не решаясь зайти. Алла Леонидовна понимающе улыбнулась.

       - Заходи. И давай на будущее договоримся: я всегда рада тебя видеть. Хорошо?

        Я кивнула, испытывая благодарность за ее доброту и, тепло улыбнувшись в ответ на ее улыбку, переступила через порог. Прошла в палату и  села на свободный стул.

         - Хорошо.

        - Вот и отлично! Маша, а что случилось с твоей рубашкой? - С беспокойством спросила бабушка.

         Я рефлекторно посмотрела на разрез.

         - На рентген ходила. По другому рубашку было не снять.

        - Н-да, печально. - Покачала она светлой головой. - Но ты не расстраивайся, я что-нибудь придумаю.

        Мне совсем не хотелось обременять Аллу Леонидовну моими проблемами. Достаточно того, что она тепло ко мне отнеслась и не брезговала общением со мной. Хотя, скорее всего, все дело в том, что она не знает о моем положении, мне хотелось верить, что Алла Леонидовна не изменит своего отношения, даже если узнает. Правда, проверять я не рисковала.

          - Спасибо. Мне и так неплохо. В конце концов, это же больница.

        - Не спорь, деточка. Я вижу, как тебе "неплохо" - от смущения глаз не поднимаешь! Мне не в тягость, а в радость позаботиться о ком-то. Гришка давно уже вырос и теперь он обо мне заботится. Правнуки когда еще будут. Ты мне лучше скажи, когда с тебя эту штуку снимут? - Алла Леонидовна указала на мою емкость.

            - Дренаж? - Мой взгляд метнулся к системе, чтобы убедиться, что речь о ней. - Медсестра сказала, что рентген покажет: если все будет хорошо, то скоро снимут.

          - Будем надеяться, что все хорошо. - Подбодрила меня Алла Леонидовна. - А не больно?

          - Сегодня уже не особо. Только вставать из положения лежа или переворачиваться с боку на спину больно. А ходить и сидеть - нет.

          - На молодых все быстро заживает. - Порадовалась бабушка. - А мне Гришка все названивает и названивает. Неспокойно ему, что за мной здесь плохой уход. Просила, чтоб не приходил, но все равно придет. Еще и мымру свою обещал привезти, хотя на кой она мне тут.

        Я слабо улыбнулась реплике. Я не знала Гришу и Веру и не могла судить, но подозревала, что бабушка может относится к Вере предвзято. Все таки, как-никак она единственного и любимого внука из семьи забрать пытается. Наверное, в моем лице бабушка что-то заметила, потому что спросила:

        - Что, Маш, не согласна ты со мной? Думаешь, зря я ее так?

       Вопрос был задан спокойно, без обиды и агрессии. Похоже, Аллу Леонидовну действительно интересовало мое мнение.

       Я пожала плечами, не желая обидеть бабушку резким суждением.

       - Да ты ее еще просто не видела. Надеюсь и не увидишь. - Поджала губы Алла Леонидовна. - Ой, Маш, поправь мне подушку, пожалуйста. Неудобно что-то, вся спина затекла.

        Я с удовольствием встала и подошла к кровати. Помочь Алле Леонидовне за ее доброту - меньшее, что я могу для нее сделать. Она наклонилась вперед, позволяя мне высвободить подушку и взбить ее одной рукой, упирая в изголовье кровати.

        - Попробуйте лечь. - Я положила подушку повыше, чем было до этого.

        Алла Леонидовна осторожно легла, поерзала, прикладываясь поудобнее. Ее лицо расплылось в счастливой улыбке.

        - Да, так хорошо! Маша, скажи, а ты так и лежишь в коридоре? Не перевели тебя еще в палату?

        - Нет, Алла Леонидовна, пока не перевели.  

       - Знаешь, я тут что подумала... - Задумчиво проговорила Алла Леонидовна. - А не желаешь ко мне в палату переехать?

        Предложение было столь неожиданным, что я распахнула глаза.

         - Подожди отказываться. - Заметив мою реакцию, сказала бабушка. - Сама подумай: тут скучно, а вдвоем веселее, это раз. Во-вторых, если мне нужна будет помощь, не придется ждать медсестру. Ты рядом и сумеешь помочь. А в благодарность я буду развлекать тебя разговорами. Ну, что скажешь?

         Я очень хотела сказать: "да". Но пока я не признаюсь Алле Леонидовне, что я из детского дома, это будет считаться обманом. Ведь она не будет знать, кого приютила.

         В то же время, признаться было страшно.

          - Спасибо вам за участие. Но я как-нибудь обойдусь. - Как можно мягче отказалась я. Бабушка открыла рот, собираясь возразить, но я сделала вид, что не заметила и поспешно добавила: - Я почти уверена, что какая-нибудь койка в палате да освободится. Не могут же пациенты тут вечно лежать. - Неудачно пошутила я.

           - Ой, Маша, много ты понимаешь. Иные долго лежат. - Не сдавалась бабушка. - А я все же настаиваю. Пойми, нам обеим так будет лучше.

           Я опустила взгляд в пол. Может и лучше, но мне точно нечем платить за палату. Словно прочитав мои мысли, Алла Леонидовна воскликнула:

           - Маш, оплату я беру на себя! Ну же, соглашайся.

          - Извините, я не могу. - Не могу обманом проникнуть в палату и признаться тоже не могу.

          - Да почему же? - Искренне недоумевала бабушка. Я отвела глаза в сторону, уже чувствуя себя обманщицей. - Маша, есть причина, о которой я не знаю? - Ловя мой взгляд, пытливо спросила она.

         Мне было откровенно стыдно. Слова просились на язык и я закусила губу, чтобы смолчать.

        - Извините, меня наверное, уже ищут. Мне идти пора.

       Я практически выбежала под окрик Аллы Леонидовны, призывающий меня остаться.

        Сразу после обеда ко мне подошла Света.

         - Маш, вставай, идем. - Позвала она за собой.

       Я неловко поднялась и пошла следом.

       - А куда мы идем? - Спросила, когда поравнялась с ней.

        - Сейчас все узнаешь.

        Больше всего я не люблю неизвестность. Если со мной будут что-то делать, то хотелось бы знать. Но мне пришлось вдохнуть поглубже, призывая себя успокоиться и сжать пальцы, нервно теребящие разрез рубашки: хмурое выражение на лице Светы однозначно сообщало, что рассказывать мне что-либо она не намерена.

        Мы подошли к процедурному кабинету, и Света заглянула внутрь.

       - Геннадий Семенович, вот Сироткину привела.

      - Пусть заходит. - Ответил мужской голос.

       Света подтолкнула меня вперед и закрыла за мной дверь. Рядом с кушеткой стоял врач, облаченный в медицинскую маску, перед ним металлический стол с инструментами, от вида которых мне тут же сделалось плохо. Ассистент врача - женщина лет тридцать, с модной стрижкой "каре" стелила на кушетку одноразовую пеленку.

       - Иди сюда. - Поманила она меня к себе. - Ложись на кушетку.

       От испуга, что сейчас что-то будут делать, сердце забилось быстро-быстро. На ватных ногах я подошла к кушетке и с помощью медсестры легла. Она взяла ножницы и ловким движением разделила мою сорочку на две части по уже образованному ранее разрезу. Врач в это время набирал в шприц какую-то жидкость из пузырька. Брызнул вверх, удаляя воздух и сменил медсестру.

         - Тампон. - Медсестра протянула кусок ваты, зажатый в щипцах, и флакон раствора. Хотя мне и было страшно, но я внимательно следила за действиями врача, из-за чего пришлось держать голову на весу. Геннадий Семенович недовольно посмотрел на меня, но промолчал; обильно смочил вату и приложил к пластырю. Через полминуты подцепил его щипцами и осторожно снял.

        Под пластырем обнаружился некрасивый шов с трубкой посередине.

        - Тампон.

       В этот раз кусок ваты медсестра смочила в растворе йода. Врач обильно смазал шов и часть трубки, а также область вокруг шва.

        - Новокаин. - Медсестра подала шприц, при виде которого я нервно сглотнула. Пока Геннадий Семенович делал уколы, я лежала,  вцепившись в пеленку. Первый укол был больным, остальные терпимые. Последний я даже не почувствовала.

         - Игла.

         Врач свободными стежками прошил кожу вокруг дренажа. Натянул концы нити и передал держать подошедшей сестре. Сложил кожу вокруг дренажа в складку и, отрезав нити старого шва, быстро вынул трубку. Медсестра тут же потянула за концы нитей, стягивая кожу. Врач забрал нити из ее рук, сделал крепкий узел и наклеил поверх шва свежую медицинскую наклейку.

          - Все, можешь идти.

          Я села, растерянно хлопая глазами. Как быстро все произошло! Не так уж и страшно, зато какой опыт! Наверняка пригодится в моей будущей профессии.

        Я взяла остатки рубашки и прикрылась ею, неловко ерзая. Одеть мне теперь было нечего! Медсестра заметила мою растерянность.

            - Что?

           - Мне... Мне одеть нечего. - Испытывая стыд, объяснила я.

           - Ну а я что могу сделать? - Возмутилась она.

            Чувствуя себя одновременно обузой и неудачницей, я попробовала замотаться в тряпку, недавно еще бывшую рубашкой. Получилось так себе.

          - Выдай новую рубашку. - Выходя, бросил врач.

          - Сиди уж, щас принесу.

          Она ушла, а вернулась минут через пять, неся в руках точно такую же рубашку, что была до этого на мне.

           Я поблагодарила и осторожно оделась. Медсестра больше не обращала на меня внимания, занятая перекладыванием инструмента. Я вышла и поспешила к себе. А когда вернулась, меня уже ждал сюрприз.

          Моя кровать чудесным образом исчезла! Я оглянулась, предполагая найти ее в другом месте. Но коридор был абсолютно чист!

         В голову закралась радостная мысль, что скорее всего, мне нашлось местечко в палате. Чуть ли не в бегом я подошла к посту, выискивая Свету. На мое счастье, она оказалась на месте.

        При моем появлении Света подняла голову от бумаг и посмотрела на меня.

        - А, Маш, пойдем, покажу, куда ты переехала.

         Света встала из-за стола и повела меня по коридору. Остановилась возле восьмой палаты и ступила внутрь.

        - Заходи. Алла Леонидовна была столь любезна, что разрешила тебе с ней палату делить.

        На меня нахлынула целая лавина чувств. Но ярче всех выделялся стыд, ведь я так и не сказала Алле Леонидовне, кто же я такая!