Тихие шаги любви

Глава 5

Гриша

Первое, что я увидел - ее огромные зеленые глаза; взгляд на лице совсем еще подростка испуганный и одновременно не по-детски серьезный. Слишком серьезный, такой не часто встретишь и у взрослого, много повидавший на своем не длинном пути. Это был парадокс, который встречался у людей с тяжелой судьбой, невольно заставляя задумываться о перипетиях их трудной жизни.

   Наш контакт глазами длится не более пары секунд, но за это время я словно окунулся в другую жизнь; разом провалился в пропасть ее души, где на самом дне различил следы несправедливости других людей, часто наносящие ей обиду и вечный страх, являющийся верным спутником обездоленных, сближаться с каким-либо другим человеком. Там было что-то еще, но чувствуя, как меня засасывает в этот омут, я усилием воли отвел взгляд.

   Едва вынырнув на поверхность, я и сам ощутил испуг - за короткий миг я прочувствовал ее эмоции, как свои собственные. Именно это и было страшно: тот водоворот горечи и разочарований, что захлестнул меня всего секунду назад и теперь еще отдавался в теле гулким сердцем, мне вдруг показался знаком.

   Едва я перевел взгляд, как в голове появились вопросы: кто она? Что делает здесь, в бабушкиной палате? Почему тут стояла вторая кровать, когда я точно помню, что палата одноместная?!

   Вера подтолкнула меня в плечо и я, ощущая поднимающееся раздражение на персонал больницы, посмевший в одноместную палату запихнуть вторую кровать, сунул ей пакет, сообщив, что мне нужно кое-что выяснить.

   Медсестра на посту вежливо сообщила, что девушку зовут Маша, что она сирота из детского дома, попавшая в больницу после избиения; что бабушка прониклась к девушке настолько, что забрала ее к себе в палату из коридора, где она лежала до этого, так как мест нет.

   Я вспомнил, как несколько дней назад действительно проходил мимо одинокой кровати, стоящей в коридоре. Но я не обратил внимание на человека, ее занимающего, мне было не до этого: бабушка неудачно сломала ногу, ей нужна операция, которая откладывается из-за отека ноги, и теперь она вынуждена лежать в этой нищей больнице, потому что ее нельзя оставлять без растяжки.

   Я готов был пойти на какие угодно затраты, лишь бы перевезти бабушку в условия, подходящие ей. Туда, где за ней будет должный уход, где врачи исключительно высокой квалификации, а питание человеческое. В конце концов, работники скорой и должны были ее туда отвезти, ведь у нее страховка, оформленная отцом на всю нашу семью!

   Проблема в том, что бабушка не взяла с собой на прогулку документы. Только паспорт, спасибо и на этом, а то отвезли бы в какой-нибудь бомжатник.

   Если бы бабушка тогда не вмешалась, то мне удалось бы настоять на своем и осуществить ее перевозку. Но она остановила меня, твердо решив остаться в этой больнице.

   А теперь вот я узнаю, что она очарована жалкой мордочкой сиротки и даже взяла под свое крыло!

   Я вернулся в палату, намереваясь твердо поговорить с бабушкой. Конечно, я понимал, что ей одиноко здесь и не хватает общения, но сирота - не самый лучший выбор. За жалкими мордочками беспризорников, как правило, скрываются пронырливые и расчетливые ворюги, с раннего детства умеющие втираться в доверие. Таких "милах", оборванных и грязных, полно вечерами на улицах. Они всегда выбирают места массового скопления людей, чтобы незаметно красться в толпе, обчищая карманы, и делают это крайне ловко, не разбираясь, кто перед ними - состоятельный человек или нет. Тащат все подряд, до чего достанут. Мелкие безжалостные крысята.

   Я открыл дверь, и от увиденной картины меня буквально захлестнула волна гнева. Вообще-то, по здравому размышлению я понимаю, что ничего плохого девушка не сделала. Но это позже, а в тот момент я практически почувствовал, что поймал ворюгу за руку.

   - Нормально. А это для тебя что ли?

   Девушка замерла над пакетом, тараща на меня свои большие испуганные глаза. Я же молча разглядывал ее, ощущая презрение каждой клеточкой тела. Не ухожена, не воспитана, еще и задира. Фингал под правым глазом, спутанные темные волосы, синюшные тощие руки. На тело надета длинная тонкая сорочка, не особенно скрывающая упругую грудь небольшого размера и круглые бедра. Но вот синяки от побоев, которые скорее всего имелись под сорочкой, ткань прятала хорошо.

   К презрению примешивалась жалость, но ровно до тех пор, пока меня не осенило: скорее всего, во всем виноваты наркотики.

   Девчонка откровенно тощая. Ну точно, на игле. Под темными следами побоев с моего места мне не было видно, в каком состоянии ее вены. Впрочем, это было не важно, потому что я в своих выводах не сомневался. Наверняка, в этом тщедушном теле скрывался клубок омерзительных болезней. Успокаивая себя, я все же решил: ее болезни вряд ли передаются воздушно-капельным путем, иначе девушку отвезли бы в инфекционную больницу. Но вот СПИД вполне может быть.

   В тот день бабушка потребовала от меня отстать от девушки. Доводы мои слушать не стала, сославшись на опыт своих лет. Я же по-настоящему испугался: неизвестно, чего ждать от такого соседства. Как бы бабушка не пострадала.

   Мы поговорили, но как это часто бывает, когда старушке приходит очередная идея в голову, спорить оказалось бесполезно. Несмотря на добрые глаза и мягкую улыбку, характер у старушки железный.

   Я покинул палату, едва сдерживая злость на бабушку за ее непроходимое упрямство. Собирался хлопнуть дверью, как наткнулся на сиротливую мордочку со взглядом побитой собаки. Этот ее чертов взгляд, проникающий в самую душу, заставил почувствовать себя подлецом за удачу родиться в полноценной семье. Вот вообще, ерунда полная, моей-то вины в этом нет. Так какое право имела она обвинять меня?!

   Злость требовала выхода, и я прижал девчонку к стене, стараясь не раздавить. Ее лицо оказалось в сантиметре от моего, и всего на секунду я опешил, разглядывая чистую кожу без изъянов. Как-то это не вяжется с образом наркоманки. Может, только начала?