Ткачиха

Размер шрифта: - +

Глава 14.

Благодаря Таобсьеру на пути через Холмы они не встретили никаких препятствий.

— Не знаю, как долго еще будет так спокойно, — задумчиво проговорил Рубашечник. — Но если мы не сбились с курса, скоро мы выйдем к Болотам Тревоги.

— Не было еще никого, кто смог бы пройти через Болота Тревоги, — угрюмо заметил Охотник. — Даже такие, как я, случается, гибнут там.

— Что такое Болота Тревоги? — недоуменно спросила Бетти. — Этого места не было на карте.

Мэри и Энн переглянулись.

— Мы рисовали карту той местности, о которой сами знали, — призналась Мэри. — И я впервые слышу о Болотах Тревоги. Рубашечник, Охотник, вы знаете больше нас. Чего нам еще стоит опасаться?

Рубашечник поморщился. В голосе его звучала досада:

— Все, что я знаю, это сказки, легенды и небылицы. Я просмотрел множество воспоминаний, пытаясь найти свои. Бродячие воспоминания быстро теряют связь с реальностью, и сложно верить всему, что из них узнаешь. Требуется время, чтобы научиться отличать ложь от правды. И мне это удается не каждый раз.

Охотник хмыкнул:

— Для того, кто ворует чужие воспоминания, ты удивительно хорошо держишься. Твой рассудок должен быть уже насквозь изъеден чужими бреднями.

— Меня спасает моя память — Рубашечник криво улыбнулся. — Мне повезло удержать себя. Другим везет не так сильно. К слову о других: Болота Тревоги —  это место, где явь становится невозможно отличить от реальности, а тоска получает над тобою власть.

Бетти вздрогнула. Все это звучало очень неприятно. С другой стороны, место между явью и сном было гораздо ближе к ее реальном миру, чем блуждающие Холмы, среди которых то здесь, то там витали обрывки серебристых нитей.

Они шли вперед и представляли собой со стороны, должно быть, очень странную картину. Бетти возглавляла шествие, осторожно выбирая наиболее безопасный, на ее взгляд, путь: после обрыва она уже не так доверяла мягкой зеленой траве. За спиной шаг в шаг с ней неслышно скользил Охотник. Его могучая тень падала на траву. Откуда падала тень и что в этом мире заменяло солнце, Бетти предпочитала не задумываться. Ответов она все равно бы не получила. Разве что кто-то из блуждающих душ, подобно Мэри-Энн, решил вспомнить себе немного дневного света...

Подумав о Мэри-Энн, Бетти все-таки обернулась. Близняшки шли, крепко сцепившись фарфоровыми ладонями; жребий нести сумку с драгоценной картой выпал Энн. Энн перекинула ремень через плечо и второй рукой крепко сжимала ткань. У обеих девочек были жесткие, нахмуренные и совсем не девичьи взгляды.

Взгляд Бетти скользнул дальше и невольно остановился на Рубашечнике. Он замыкал отряд, и при каждом движении его длинные руки болтались, как у пугала. Его лицо было задумчиво и печально. Бетти уже не знала, что думать о нем, можно ли ему доверять — но выбора у нее не было. Все решится у Старой Церкви, там она и найдет все ответы. Рубашечник поймал ее взгляд и деланно улыбнулся:

— Вперед, Бетти Бойл. Ты теперь наш предводитель.

Бетти вспыхнула и отвернулась. Он еще и шутит! Это только в сказках легко получается: героиня попадает в волшебную страну и сразу обретает волшебную силу, и герои падают к ее ногам... А у нее вместо магической силы загадочная благосклонность местного ветра, вместо героев — мутный Рубашечник, страшный Охотник и две фарфоровые куклы, и у нее нет сил даже сделать следующий шаг, хочется лечь и лежать комочком в углу пещеры, а ей приходится куда-то вести эту толпу.

Все это вдруг показалось Бетти ужасно несправедливым. Острая боль в спине рванула ее назад, и девочка неожиданно для себя расплакалась. Крупные слезы градом катились по щекам, она упала на колени и громко, с удовольствием плакала, не обращая внимания на то, что все столпились вокруг нее.

— Что это с ней?

— Это Ткачиха! Никак не оставит ее в покое.

— Да от нее ничего не останется раньше, чем мы дойдем до Болот Снов! Вы в своем уме?

— А что мы могли сделать?

— По крайней мере, она помнит, кто она такая.

— И откуда она.

— А она откуда? — это точно был голос Охотника, но Бетти было все равно. Она легла на траву и обхватила голову руками, продолжая в голос всхлипывать и слушать голоса товарищей.

— Она оттуда же, откуда и я, — вступил в разговор Рубашечник. — Откуда мы все. И она совсем юная. Куда ей справиться с этим?

— Ткачиха ни за что ее не отпустит, — Охотник опустился на колени рядом с Бетти и провел ладонью по ее плечам и спине. Ладонь была большая и грубая, шершавое прикосновение чувствовалось даже сквозь майку. — В ней так много всего. Силы и страсти. И храбрости, чтобы прийти сюда и бороться. Но она не дойдет. Сгорит раньше, чем мы перейдем Болота. Если не сойдет с ума среди них.

— Что ты предлагаешь?

— Связь с Ткачихой погубит ее, а вместе с ней всех нас.

— И что? Мы знаем, что рискуем.

— Рубашечник!...

— Если ты струсил, так и скажи. Девочку в покое оставь...

— Рубашечник, послушай!..

— Она очень сильная, она справится, я это сразу понял. Она — надежда, наша надежда, моя надежда! Поэтому ты можешь делать что хочешь, но мы идем дальше. Бетти, Бетти!

Рубашечник вцепился ей в плечо, но Бетти дернулась, не желая шевелиться, не желая вставать. На нее накатила свинцовая усталость. В пещере все казалось таким простым и правильным, они придумали хороший план, но стоило сделать шаг в бескрайние Холмы, и стало ясно, что они просто обманывали себя. Нет никакого конца Холмов. Старая Церковь — всего лишь миф...

— Старая Церковь — всего лишь миф... — в слезах повторила она вслух.



Моргана Руднева

Отредактировано: 19.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться