То, что делает меня / Моя сумма рерум

Размер шрифта: - +

Глава 15

Всё устаканилось на целых четыре дня. До самой пятницы. Никто ни с кем не ссорился, ничего жуткого не происходило, про труп не вспоминали, близняшки притихли, Дятел не лез. Как будто Вселенная, уставшая от постоянных происшествий и конфликтов в моей жизни, вдруг решила немного передохнуть.
Зато отношения с Зоей с каждым днем становились всё теплее. Мы постоянно переписывались в ВК, обмениваясь забавными видео и картинками, а на переменах она болтала со мной почти так же свободно, как с Тифоном и Лёхой. Мне всё чаще казалось, будто я чувствую её симпатию и уже внутренне готовился к чему-то решительному, но никак не мог найти подходящий момент.
Весь мой прошлый опыт отношений с девушками сводился к одной единственной девчонке — Даше, с которой я до сих пор не понял, зачем встречался. Она сама предложила, а я согласился. Разговор у нас никогда не клеился, поэтому просто ходили и целовались, но с этим тоже как-то не пошло. За всё время после окончания десятого класса я о ней так и ни разу и не вспомнил, а она только поставила два лайка на мои посты.
Но с Зоей было совсем по-другому, мне и болтать с ней очень нравилось, и физически тянуло невероятно. Даже запах духов вызывал временное замирание сердца. Возможно, если бы она не нравилась мне так сильно, я был бы смелее, но стоило начать её разглядывать, как я совершенно терялся и ловил себя на мысли, что совсем не подхожу ей. Такая девушка должна встречаться с кем-нибудь крутым и знающим себе цену. С кем-то типа Ярова.
Однако она не встречалась вообще ни с кем. Трифонов тщательно ограждал её от любого внимания со стороны, хотя сам вряд ли понимал, какая она красивая.
Для него Зоя была какой-то неотъемлемой частью его личного, закрытого мира. Мира, в котором всё было понятно, проверено и надежно, где он мог расслабиться и быть самим собой. Во всяком случае, так мне казалось. Подобное собственничество он распространял на всех, кто был ему близок. Но на Зою особенно. А она настолько привыкла к его опеке, что при любых трудностях, тут же бежала жаловаться со словами: «Ой, Тиф, спасай». «Я оставила на географии тетрадь, а там уже закрыто», «Почему-то в наушниках звук пропал», «Школьный пропуск под шкаф случайно залетел, никак достать не могу».
И он спасал: шел договариваться, чтобы открыли кабинет, отдавал свои наушники, чертыхаясь, лез под шкаф и металлической линейкой выгонял из-под шкафа пропуск. Чинил ей молнии, реанимировал мобильник, искал забытые или потерянные вещи. В благодарность Зоя кормила его обедами в школе, отдавая свои талоны, или они шли к ней домой, и она сама готовила что-нибудь.
Прежде я никогда не встречал, чтобы кто-то так дружил. Не в том смысле, что парень с девушкой, а вообще. В моём старом классе все были сами по себе, даже когда тусовались вместе. Я называл Вовку, Миху и Боряна своими друзьями, но это означало, что мы просто время от времени ходили вместе. Вовка с Михой были туповатыми и дубоватыми, но здоровыми ребятами. Не то, чтобы они мне сильно нравились, но Борян убедил, что пока мы с ними, к нам никто не прицепится. И хотя я знал, что они оба на редкость трусливые, со стороны этого заметно не было, поэтому нас с Боряном действительно никто не трогал. Взамен мы развлекали их разговорами, а Борян иногда и списывать давал. Хотя мне — никогда. Был у него пунктик, что каждый сам за себя, и когда отказывал, говорил: «Я же тебе лучше делаю. К будущей жизни готовлю. А там, знаешь, как жёстко? Конкуренция страшная. Ты чё, «Волк с уолл-стрит» не смотрел?».
Но Зоя с Тифоном стояли друг за друга во всем, чего бы это не касалось, будь то выговор за отсутствие сменки, опоздание или невыученный стих, а при малейшем давлении со стороны, тут же занимали единую, непробиваемую позицию. Лёха даже жаловался, что когда они втроем, его мнением интересуются только из приличия.
Ссорились они редко, а если и случалось, как тогда в боулинге, то очень быстро мирились. Просто оба делали вид, что ничего и не произошло.
Одним словом, я совершенно не понимал, как мне аккуратно влезть в эту их дружбу, чтобы ничего не испортить.
Однако в пятницу полоса затишья резко закончилась, и началось это с химии. Вела её престарелая карга по имени Сталина Августовна, которая не переставала твердить, что она педагог «старой закалки» и сама признавала, что на всю голову больна своей химией. Огромная такая седая бабка в одном и том же балахонистом платье.
Тот урок она, как обычно, начала с того, какие мы бестолковые, и как ей стыдно за наше поколение, а потом объявила результаты теста, который писали на прошлом уроке.
Пятёрки получили только трое, остальные — двойки и тройки. Одна пятерка у Соломина. Кто бы сомневался. Вторая у Ярова, тут тоже без вопросов, а третий листок подписан не был.
Химоза думала, что это работа Шумейко — девочки-ботанички, но как выяснилось, она болела и тест вообще не писала. Сталина пустила работу по рядам в расчете найти хозяина, и он вскоре нашелся.
— Это мой, — сказал Тифон, относя листок обратно ей на стол. — Простите, не подписал.
— Глупые шутки, Трифонов, — фыркнула она. — Ладно, спрошу в одиннадцатом «Б».
— Это моя работа, — более настойчиво повторил Трифонов.
— Ну, что ты выдумываешь? Не первый год тебя знаю, чтобы поверить в такое.
— Хотите, я вам свою тетрадь покажу? Сравните почерк.
Сталина Августовна задумалась, но потом тем же высокомерно-недовольным тоном сказала:
— Ну, значит, ты всё списал.
— Я не списывал.
— Всё, садись. Даже обсуждать не хочу.
— Это моя работа, и я ничего не списывал, — спокойно, но упрямо ответил Трифонов.
— Сядь, пожалуйста, на место! Эту оценку я тебе засчитать не могу.
Тифон молча вернулся за свою парту.
— А почему это Соломин не списал, а Трифонов списал? — вдруг возмутилась Зоя.
— Да, — поддержал её Лёха. — Или Яров, может, списал.
— Соломин и Яров списать не могли, — безапелляционно откликнулась химоза.
— Это несправедливо, Сталина Августовна! — продолжал качать права Лёха.
— Так можно каждого человека обвинить, — подхватила Зоя.
— Миронова, сейчас же замолчи, тебя это не касается.
— Это касается нас всех, — Лёха перешел в наступление. — Всего класса. Мы, между прочим, живем в демократической стране, и законы должны быть для всех одинаковые. Если вы считаете, что Трифонов всё списал, то и этим двоим не должны засчитывать оценку.
По классу прокатился одобрительный ропот.
— А вы их проверьте, — предложил я. — Пусть каждый докажет, что не списывал.
Яров резко развернулся ко мне и так посмотрел, что я тут же примолк, но идея народу понравилась.
— Правильно, — крикнула Попова. — Пусть ещё раз напишут, и всё сразу будет понятно. Сталина Августовна поднялась из-за стола и застыла в задумчивости.
— А что? Мне нравится. Устроить такое маленькое соревнование. Этакий, как вы говорите, баттл. Точно! Химический баттл. Тот, кто разбирается в химии, только закрепит свои знания, а кто нет — сразу будет выведен на чистую воду. Что скажешь, Трифонов?
— Я всегда за любой баттл.
— А я не хочу тратить своё время, из-за того, что какой-то тупезень забыл подписать листок, — возмутился Яров.
— Всё-всё, Ярослав, я уже решила, не сопротивляйся, — химичка прямо загорелась этой идеей. — Сейчас схожу, принесу вам разные варианты.
— Мы с Соломиным писать не будем, — заявил Яров так, словно это решенный вопрос.
— Ну, почему, я могу, — удивленно повернулся к нему Дятел. — Мне не сложно.
— Ты чего, совсем себя не уважаешь? — продолжал давить Яров. — С какой стати переписывать?
Но химичка, погрозив всем пальцем, чтоб сидели тихо, уже скрылась за дверью.
Яров подошел к парте Дятла и оперся о неё обеими руками.
— Послушай, не нужен нам с тобой этот тест. Я не готовился, ты тоже.
— Да она же простая, эта контрольная, — упирался Дятел. — Уверен, ты с ней без подготовки справишься. Делов-то. А Сталине Августовне приятно будет.
Лица Дятла я видеть не мог, но уже достаточно хорошо изучил его замашки, чтобы понять, что он вредничает. Но зачем ему это? И тут я вспомнил про те злосчастные баллы на олимпиаде по физике. Вот прикол. Оказывается, у ботанов свои разборки.
— А хочешь, я тебе Сникерс куплю или даже два? — предложил Ярослав.
— Я люблю шоколад, — тон Дятла мог вывести кого угодно. — Но я уже согласился на баттл.
— А теперь скажешь, что передумал.
 И тут вдруг дверь класса приоткрылась и нарисовалась Нинка.
— Ярослав, почему ты не хочешь писать тест? — строго, но с улыбкой в голосе поинтересовалась она.
Все, особенно Яров, застыли в недоумении.
— Откуда такая инфа?
— В Инсте видос крутят, — Нина театрально повела плечами, явно выпендриваясь перед нашим классом.
— Кто снимает? — Яров прошел по рядам и посмотрел на каждую парту. — Емельянова, ты?
— У меня телефон в рюкзаке.
— Криворотов? — развернулся к Лёхе.
— Больно нужно на тебя зарядку свою тратить.
Он окинул класс требовательным взглядом и решительно направился к задним партам. С моего места видна была только его спина, но Попова уже успела включить трансляцию в Инстаграме, и мы увидели, как Ярик, горделиво подняв голову, и с вызовом глядя в камеру Малыгину, сказал:
— Всем привет! Здорово, что вы с нами, а не на своих скучных уроках. Потому что именно в нашем классе всегда происходит всё самое интересное. Вот сейчас, например, здесь с минуты на минуту состоится беспрецедентный в истории школы «химический баттл» между двумя козлами, один из которых полный дурак, а второй редкостный подлец. Ведь, как известно, именно таковыми являются спорящие. Соломин — дурак, а Трифонов подлец или наоборот — вы узнаете в следующий вторник. После проверки их работ. Подписывайтесь на Инсту Малыгина. Всем — мир!
— А ты? — подал голос за кадром Малыгин.
— А я, — Яров ткнул пальцем в камеру. — Я буду эти работы проверять.
Картинно развернувшись, он пошел обратно, бросил взгляд на Нину и небрежно махнул ей:
— Всё, иди.
— Да, Нина, сейчас же иди к себе на урок, — подхватила Зоя. — Сталина вернется, и у всех неприятности будут.
Но только Нина шагнула к двери, как вдруг раздался хриплый голос Трифонова:
— Нин, стой.
— Чего?
— Какой у вас урок?
— Информатика.
— Тебе по ней ЕГЭ сдавать?
— Нет.
— И чего тогда ты на неё пойдешь? Оставайся.
Нина остановилась и удивленно посмотрела на Тифона. Хоть она и была вредная, но янтарные глаза у неё всё же были очень красивые.
— Иди, — велел Яров.
— Не ходи, — одернул Трифонов. — Нечего тебе там делать.
— Нина, кого ты слушаешь? Давай бегом на информатику, — в голосе Ярова послышалось раздражение.
— Оставайся, — снова сказал Тифон.
— Трифонов, прекрати, — Зоя обернулась к нему. — Сталина придет и разорется.
Но тот, развалившись на стуле и скрестив руки, не сводил с Нины глаз:
— Оставайся.
Нина тоже смотрела на него.
— Иди уже! — прикрикнул Яров.
Нина вздрогнула и очнулась:
— Ой, точно. Я же к вам по делу пришла.
И она, прекрасно понимая, что Малыгин всё ещё снимает, манерно прошествовала к парте Тифона и Криворотова. Подошла со стороны Трифонова, достала из рукава сложенный листок и протянула Лёхе.
— Вот, просили тебе передать.
— Юлька? Или Гаврилова? От Гавриловой даже читать не буду. Я её в ЧС кинул.
Лёха с опаской взял записку, но развернуть не успел, потому что дверь класса медленно приоткрылась и сначала послышался голос Сталины Августовны, а затем вплыла и она сама.
Тифон быстро сгрёб в охапку Нинку и запихнул на стулья между собой и Криворотовым. Та сдавлено пискнула, но сжалась и пригнула голову к парте. Лёха накрыл её полой пиджака, Тифон расправил плечи, загораживая, а Зоя плотно придвинулась к своему соседу. От учительского стола видно не было, а с моего ракурса выглядело до невозможности комично. Попова схватила телефон и стала фоткать эту прекрасную картину. Время от времени Нина кряхтела и ойкала, Лёха сквозь зубы повторял «локоть убери», Тифон шикал на них, но за раскатистым голосом Сталины Августовны этого слышно не было. Ярик же беспокойно ёрзал, постоянно оборачиваясь посмотреть, что там сзади происходит.
Сталина Августовна положила перед Соломиным и Яровым листы с тестом, затем попросила Шумейко уступить Тифону место.
— Иди сюда, Трифонов, — она положила третий листок на первую парту. — Быстренько. — Тифон порывисто поднялся и ломанулся вперед, но стоило ему сделать пару шагов, как Нина, соскользнув между стульями, со страшным грохотом загремела под парту. Стул Тифона покачнулся и мощным заключительным аккордом бухнулся в проход.
Сталина Августовна вскинулась, словно разбуженный носорог, и бросилась к проходу между рядами. В ту же секунду перед ней выросла Зоя:
— Сталина Августовна, мы тут подумали, что были неправы и хотели извиниться.
— Уйди, Миронова, — химоза решительно отодвинула её. — Я уже всё вижу! И всё поняла! А ну, вылезай! Вылезай, нахалка!
Глаза её выпучились до невообразимых размеров, руки затряслись.
— Это же просто кошмар, что происходит! Криворотов! Быстро к директору! Я уже говорила, что от вас с Трифоновым нужно избавляться! Трифонов, а ну быстро к директору! И Мироновы! Обе!
— Сталина Августовна. Поверьте мне, это случайно получилось, — попытался вступиться за Нину Яров.
— Как это случайно можно оказаться под партой в чужом классе?
Однако никакого оправдания Яров придумать не успел и притух.
— Она сережку потеряла. Золотую. Маленькую, — выдал я свою версию.
Химоза с подозрением посмотрела на взлохмаченную Нину, и все тоже посмотрели. В ушах у неё с двух сторон висело по два больших кольца.
— Пирсинг, — нашлась Емельянова. — Из брови. Как у меня.
— Что? — как подстреленная корова заревела Сталина Августовна. — Что вы из меня дуру делаете!
Она схватила Трифонова за локоть и потащила к двери.
— А я-то что? — удивленно прохрипел он.
— А то, что паршивая овца всегда стадо портит.
— Я ничего не сделал, — он то и дело останавливался, и ей приходилось тянуть его насильно. — Возьмите лучше Ярова, пока вас не было, он тест отказывался писать. А я не отказывался.
— Это ты директору расскажешь.
И тут среди всей общей суматохи и галдежа вдруг раздался спокойный голос Дятла:
— Сталина Августовна, а третий пункт тоже делать? Мы, кажется, этого не проходили ещё.
Химичку точно ушатом ледяной воды окатили.
— Никакой тест мы не пишем! Вы этого не заслужили.
— Как не пишем? — поразился Дятел. — Я уже два номера сделал. А вот третий не могу понять, похоже, вы нам этого не объясняли.
— Мы не могли чего-то не проходить! — рявкнула она.
— Вот и я тоже так подумал. Но тогда как здесь провести качественную реакцию на катион?
— Ну-ка, покажи, — Сталина Августовна выпустила Тифона и склонилась над партой Соломина.
И пока она разбиралась с ним и этими реакциями, все претенденты на поход к директору осторожно расползлись по своим местам. Сели и притихли. Нина на цыпочках прокралась к двери и тихонько выскользнула в коридор. А через несколько минут к нам пришла Наталья Сергеевна, чтобы сделать объявление о том, чтобы мы не забыли про субботник, и что в конце ноября у нас в школе будет проходить концерт, и желающие на нем выступить должны подойти к ней и записаться. Когда же она закончила, и прозвенел звонок, Сталина Августовна была всё ещё так поглощена вопросом Дятла, что о своих угрозах совершенно позабыла.



Ида Мартин

Отредактировано: 17.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться