То, что делает меня / Моя сумма рерум

Размер шрифта: - +

Глава 29

А ночью мне приснился странный сон. Будто я еду в поезде. В электричке. Стою посреди вагона, а вокруг никого. За окошком яркий солнечный день, стекла блестят, сидения вокруг пластиковые ярко-оранжевые, тоже блестят. Весь вагон наполнен этим солнечным сияющим светом, и я чувствую от него какую-то глупую, беспричинную радость, а потом иду вперед по другим вагонам. Иду через всю электричку. Нигде ни души, но меня это совершенно не беспокоит. Такое ощущение, словно я сам хозяин этого поезда. А потом вдруг оборачиваюсь и на одном из сидений вижу Ярова. Сидит и смотрит в окно, а лицо у него очень серьёзное и печальное немного. Я подхожу и спрашиваю, почему он такой грустный, если кругом всё так хорошо. А он отвечает, что никак не может подобрать код от замка, чтобы выпустить Нинку из тёмной комнаты. И что если её не выпустить оттуда до двенадцати, то её заберет дракон. Я говорю, что мы не можем остановить поезд, иначе проиграем, а он отвечает, что это неважно, потому что папа его в любом случае накажет. И тут мне приходит в голову, что я знаю, где искать этот код. Просто знаю и всё. Поэтому снова иду куда-то по залитым солнцем вагонам. Иду, иду и вдруг в одном из переходов наталкиваюсь на загораживающего проход охранника, пытаюсь обойти его, но безрезультатно. Подобное меня очень возмущает, потому что это мой поезд. Поднимаю голову и вижу Трифонова. Смотрит презрительно и зло.
— Что тебе нужно?
— Хочу пройти дальше.
— Ты и так слишком далеко зашел. Ещё шаг, и я тебя убью.
— Да ладно, Тиф, мы же друзья.
— Друзья — это взаимная выгода, а ты мне не выгоден.
Силюсь что-то ответить, но не могу, тогда он распахивает дверь позади себя и выбрасывает меня в кромешную мчащуюся темноту.

Я проснулся со смешанным ощущением счастья от солнечного поезда и волной неописуемого ужаса перед падением в бездну.
В комнате было очень жарко. Волосы, спина, подмышки, лоб — всё мокрое. Батареи уже шпарили на полную мощь.
Телефон под подушкой яростно вибрировал. Дятел спал, как сурок.
Ещё толком не разлепив глаза, я вытащил трубку:
— Алло.
— Подъеду к одиннадцати, — произнес хриплый голос. — Не копайся долго.
— Я, наверное, сегодня не смогу, — мои мозги, похоже, проснулись раньше меня самого. — Кажется, приболел. Ночью плохо спал.
— Не переживай, я тебя вылечу, — пообещал Трифонов. — Через полчаса жду внизу.
Я сунул телефон обратно под подушку и упал на неё. Пахло манной кашей и кофе. На кухне вовсю хозяйничала бабушка. Вероятно, у неё был выходной.
Как же быть? В случае с Тифоном отделаться лёгким испугом вряд ли получится. Ведь не зря же этот сон приснился, я как чувствовал.
Я не Яров, и пары секунд не продержусь. Только если убежать, но зачем тогда вообще ходить? Подождет, подождет, уедет. Или попросить Дятла спуститься и сказать, что я при смерти? А может, и бить не станет, просто заставит раздеться и мазаться собачьим дерьмом. Нет уж, лучше пусть бьет.
Какое я имел право влезать в их с Зоей отношения? Тем более говорить что-либо про него? Пусть бы нас никто и не слышал. А ещё он так неприятно сказал: «я тебя вылечу».
Пришлось встать и одеться. Дятел приоткрыл глаза и тут же встрепенулся:
— Ты куда?
— Если я не вернусь, передай моей маме, что это из-за неё. И ещё можешь забрать себе мою рубашку. Любую. Да все можешь забирать.
Вышел на улицу чуть раньше назначенного срока, посмотрел на небо, на лужи и почувствовал даже не столько страх, сколько растерянность. Мне нравилось быть его другом, нравился он, и я сам хотел ему нравиться. Но Зоя мне тоже ужасно нравилась. Очень сильно. Как тут разорваться? Как выбрать? Как поступить? И что говорить, если он спросит, почему и зачем я это всё наговорил?
Я был слишком погружен в мысли, что не слышал звука мотора.
— Залезай, — он кивнул себе за спину.
— Зачем?
— Чё ты как маленький?
Доехали до ЛЭП.
Трифонов соскочил следом за мной с мотоцикла, поставил его на подножку, кинул перчатки на сидение, достал сигареты и прикурил. Костяшки на кулаках у него были разбиты в кровь, а с губ не сходила едва заметная, слегка рассеянная и болезненная улыбка. Избиение, по-видимому, откладывалось. Как тогда с Яровым, когда он сказал, что сначала нужно покурить.
Курил он молча, но смотрел пристально и выжидающе. Я тоже молчал. Неприятный, тяжелый, неловкий момент. Напряжение, повисшее между нами, было едва ли не сильней того, что бежало по высоковольтным проводам.
Я не выдержал первым.
— Ну, что? Что я должен сказать? — получилось, пожалуй, чересчур нервно.
— Я вот тоже стою и думаю, а может ты и не должен ничего говорить? Может, это я сам себе придумал? Спал сегодня ночью отвратительно, а с недосыпа чего только не придет в голову, — голос звучал приглушенно и опасно.
— Слушай, Тиф, ну всё. Собираешься бить, бей уже. Я заслужил. А что-то ещё объяснить, вряд ли смогу.
Он полез во внутренний карман жилетки, достал миниатюрную бутылочку коньяка, грамм на сто и протянул.
— Обещал тебя полечить.
— Да нет, спасибо, уже нормально. Я дома таблетку выпил.
 — Ну и правильно, — он убрал бутылочку обратно. — Знаешь, почему я не пью? Не только потому, что мать нервничает. Просто как отца своего увидел, до смерти перепугался. Мне десять было, когда мать его за пьянки выгнала. А в прошлом году я на мотоцикл сел, и сам к нему доехал. В Подмосковье живет. Ничего хорошего. Бухой в хлам. Выглядит лет на восемьдесят. Услышал кто я, и орать начал, что я ему не сын, знать он меня не знает, и мать крыть по-всякому. Ехал туда, думал, увижу, почувствую что-нибудь, но, знаешь, вообще ничего. Просто противный, выживший из ума алкаш. Когда такое видишь, жуть, какой страх разбирает, во что можно превратиться.
— Слушай, Тиф, ты меня, правда, извини за вчерашнее. Реально фигню сморозил. Не то, чтобы я совсем так не думаю, но я должен был высказать это не ей, а тебе.
Он долго-долго смотрел на меня.
— Это хорошо, что ты так думаешь. Я ведь на самом деле не знаю, что с тобой делать. То ли ты крыса, то ли дебил. Но если бы не ты, она бы такого никогда не сказала.
— Чего не сказала?
— Ну, про те учебники и про Апокалипсис. Даже я забыл, а она помнит. Наверное, я реально где-то перегнул.
— Перегнул, — согласился я.
Он глубоко вдохнул воздух, зажмурился и постоял немного. Наконец отвис:
— Знаешь, если хочешь, можешь с ней встречаться. Только веди себя нормально. Пожалуйста.
Меньше всего я ожидал разрешения, а это его «пожалуйста» сразило окончательно.
— Ты ещё должен сказать, что если вдруг что, то оторвешь мне голову, — пробормотал я всё ещё не веря в правдоподобность ситуации.
— Думаю, это объяснять не нужно.
— Не нужно, — заверил я. — Но почему ты вдруг так решил?
— Потому что ты нормальный, и ты ей нравишься, а нам не по десять лет, и рано или поздно это должно закончиться. Кто-то должен забрать её у меня.
Он подошел к вышке, подпрыгнул, уцепился за перекладину и стал подтягиваться. Я плохо понимал о чем он говорит, вроде бы и ясно, и в то же время совершенно не понятно, что его так терзает.
Спрыгнул на землю и сунул замерзшие руки под мышки.
— Так я буду знать, что не имею права соваться туда, куда не имею права. А ты станешь защищать её. И всё как-нибудь выправится. Только не лезь к ней сразу. Понял?



Ида Мартин

Отредактировано: 17.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться