То, что нас не убивает

Размер шрифта: - +

То, что нас не убивает

Богдан увядал: похудел, осунулся – того и гляди в скелет превратится. Раньше медленно бродил по дому, опираясь на столы и стены, теперь же встать с постели не мог. Ничего не ел, только воду пил, что ему невеста Анфиса к губам прикладывала. Его бледное лицо покрыло испариной, глаза, окаймлённые тёмными синяками, впали, губы вытянулись в ниточку. Фиса сидела рядом с ним дни и ночи напролёт, гладила тонкими пальцами по лбу, целовала ввалившиеся щёки.
- Выкарабкаешься, милый мой. Я всё для тебя сделаю. Живи, любый мой, не покидай.

Сколько уж к ним лекарей приходило, да только руками разводили, мол, недолго осталось мучиться. Родные тоже всё перепробовали: и отвары варили из лесной травы, и заговоры шептали, и молились всем богам. Да только тщетно.
- Смирись, Анфисонька, - положила на плечо сморщенную руку мать. – Не лей слёзы понапрасну. Такова уж его судьба, значит.
Девушка ладонь крепко сжала, головой помотала, ничего не ответив. Не верила она в то, не могла принять, что любимого не станет. Неужели никогда не зазвучит его мягкий голос, не заискрятся медовые глаза, не прикоснётся ласково к своей любушке?..

Отгоняла Анфиса дурные мысли. Ночь уж на деревню опустилась, все спать разошлись. Лишь она осталась. Укутала Богдана плотнее покрывалом, погладила по волосам. Тот застонал слабо, заёрзал по подушке.
- Тише, хороший мой, тише, - заботливо по щеке рукой провела. Успокоился Богдан.

Она подошла к окну и распахнула створки. Ветер, будто озорной мальчишка, забрался в избу, принеся с собой свежесть моря. Ведь деревушка их ютилась у самых скал, с одной стороны укрытая дремучими лесами, с другой – бескрайней солёной равниной. Анфиса прижалась к бревенчатой стене и уставилась в темноту. Даже луна сегодня не вышла на небо, спряталась в серых облаках.

- Каррр! – послышалось вдруг рядом. Девушка вздрогнула. На подоконник, царапая когтями дерево, уселся ворон и внимательно посмотрел на Анфису чёрными блестящими глазами. Богдан протяжно застонал.

- Хочешь, чтоб жил он? – каркнула птица и, поднявшись на лапах, расправила крылья.

- Очень! – Анфиса шагнула ближе, с надеждой посмотрела на неожиданного гостя.

- Иди тогда к высокой горе, в пещере живёт Велена. Она тебе поможет. Не пр-р-росто так, конечно…

- Как же я найду её? – ахнула Анфиса, всплеснув руками. Но ворон, оттолкнувшись, взлетел и скрылся в ночи.

Девушка глянула на Богдана – тот снова беспокойно ворочался, вертел головой, оставляя на подушке мокрые следы. Глаза закатил, шептал что-то тихо пересохшими губами. Анфиса взяла со стола миску с отваром и поднесла к его рту. Осторожно влила. Убрала со лба налипшие волосы. Заснул Богдан беспокойным сном. Анфиса собрала в котомку немного хлеба и воды, потушила свечу и прошептала:

- Дождись меня, любый мой.

Долгий путь ждал Анфису: пробиралась она по широким полям и густым лесам. Ног своих не жалела, на отдых почти не останавливалась. Молила всех богов о здоровье Богдана. И на исходе третьего дня увидела высокую-высокую гору, вершиной подпирающую небо. Подобрала Анфиса подол, заткнула за пояс. Выдохнула и полезла наверх. Острыми камнями разодрала колени и ладони, котомкой зацепилась за сухой куст – и укатилась она к самому подножию. Ничего не страшно было Анфисе, ради любви на всё готова.

К ночи вскарабкалась она на эту гору. Тишина в воздухе повисла, доносились лишь слабые посвистывания с дальних вершин. Месяц приветливо улыбался, освещая серебряным светом окрестности. Анфиса осторожно ступила, под ногами хрустнули каменные крошки. Действительно была здесь пещера, и виднелись в ней яркие всполохи, рисующие на стенах причудливые узоры. Девушка выдохнула, решительно шагнула внутрь.

- А я ждала тебя, Анфиса, - проговорила скрипучим голосом ведьма. Ворон на её плече протяжно каркнул.

- Здравствуй, Велена, - чуть поклонилась девушка, с опаской разглядывая хозяйку. Красивая она была: глаза сияли малахитовой зеленью, медные волосы блестели, будто в них языки пламени играли. Высокие скулы, изгиб изящных губ. Только бледная слишком, словно неживая.

- Знаю зачем пришла. Вижу, что жених твой чахнет. Часы его жизни рассыпаются в пыль, скоро песчинки ветром разнесёт – вовек не соберёшь.

- И никакой надежды? – Анфиса сама не заметила, как подошла ближе.

- Я могу тебе помочь, - девушка встрепенулась. – Но не просто так. От тебя тоже помощь требуется.

- Какая? – Анфиса удивлённо попятилась.

- Вижу, что сердце у тебя большое, горячее, любовью наполненное. Поделишься со мной его теплом, вытащу твоего суженого с того света. А нет… К рассвету его не станет.

Фиса закусила губу, задумалась. Как быть потом? Как жить без тепла сердечного? Сможет ли также ласку да нежность Богдану дарить? Но всё ж, тогда он жить будет. А это важнее всего.

- Согласна.

Велена подошла ближе. И таким от неё холодом повеяло, что замерла Анфиса, в горле словно ком встал, руки затряслись мелкой дрожью. Велена подняла её за подбородок пальцами, в глаза заглянула.
- Как получу своё, сразу Богдан на ноги встанет.

Анфиса нервно сглотнула, кивнула. Ведьма приложила к груди девушки свою руку, прикрыла веки, зашептала наговоры. Почувствовалось Фисе, будто сжали её тисками, а между рёбер все чувства вытекали, оставляя после себя липкий след пустоты. Сердце бешено билось, отдавая шумом в ушах. Бух! Бух. Бух… И замерло. Выдохнула Велена, щёки её румянцем налились. Сердце же Анфисы покрылось каменной коркой и застыло в безмолвии.

- Свободна ты теперь. Не зародится в душе ни любовь, ни жалость, ни доброта. Лишь безразличие. Хотела чуточку у тебя забрать, да не смогла остановиться, - ухмыльнулась ведьма.

На лице Фисы же ничего не отразилось. Она смотрела ровным взглядом, васильковые глаза в сторону не отводила.

- Ну, ступай. Иди к своему Богдану.

- Спасибо, Велена, - проговорила Анфиса, поклонилась и вышла.

Добралась домой гораздо быстрее, чем сюда шла. Казалось, что и деревья перед ней расступались, и трава кланялась. Звери и птицы сторонились, близко не подходили. Но Анфисе было всё равно, что вокруг происходило.

А ведьма не обманула: действительно поправился суженый, весел стал и ясен. Увидел Фису, кинулся её обнимать, целовать. А та даже не улыбнулась. Вела себя отстранённо, на ласки отвечала равнодушием. Ничего её не радовало: ни родные, ни друзья, ни заботы.

- Да что с тобой, Анфисушка? – не выдержал Богдан, крепко её ладонь сжал в своей. – За что ты меня мучишь?

- Другую невесту ищи, - она опустила глаза. – Не стать мне теперь хорошей женой и матерью, не смогу подарить тебе счастье.

Высвободилась и прочь побежала. Богдан кинулся следом. Выскочил на улицу, а тут дождь пошёл. Затянуло всё вокруг серой пеленой – не видать дальше вытянутой руки. Хотя весь день небо чистое было, ни облачка.

- Анфиса! Анфисонька! – кричал он в пустоту, но отвечал ему лишь тоскливо завывавший ветер.

Пробежал Богдан по всей округе, метался, будто в лабиринте. Вышел к морю. Дождь хлестал, словно плеть, одежда прилипла к телу. Нет нигде любимой, будто испарилась. Он упал на колени, прижался лбом к камню, процарапал руками по земле. Но сколько ни звал, сколько ни молил, не появилась Анфиса. Лишь голос себе сорвал да вымок до нитки.

А Фиса стояла на самом краю обрыва. Ветер трепал подол платья, коса светлая распустилась. В глазах бездонных – пустота. Дрожала девушка, словно лист осиновый. Но не от волнения или печали, а от холода.
- Лучше б ты меня убила, Велена, - прошептала, едва шевеля губами. – Чем оставила жить такой бездушной.

Никто не видел, как её поглотило море и скрыло от людских глаз в своих пучинах. Никто, кроме ведьмы на высокой горе. Она шептала колдовские заклинания, стоя у магического костра. Вытащила из поясной сумки ленту, что незаметно стянула из косы Анфисы. Сжала в ладонях, а потом кинула в огонь. Пламя зашипело, заплевалось искрами, нарисовав в воздухе силуэт птицы. Велена потёрла руки и довольно улыбнулась. Тут же из морской пены вырвалась на волю белоснежная голубка, взмахнула крыльями и исчезла в бескрайнем небе. Ведьминских пташек стало больше.



Риша Мичурина

#15381 в Разное

В тексте есть: сказка, ведьма, любовь

Отредактировано: 27.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться