Тобой расцвеченная жизнь

17 глава.

– Надеюсь, ты не сердишься на моих родных, нагрянувших нежданно-негаданно? – интересуюсь у Патрика, лежа в кровати тем же вечером. – Они хотели сделать сюрприз...

– … И у них получилось. – Он поглаживает мое плечо и улыбается в темноту. Потом добавляет: – Они, конечно, немного шумные, но любят тебя по-настоящему, и это для меня важнее всего.

– Спасибо, – я тычусь носом в его плечо, вдыхая ставшим привычным запах опилок и свежего дерева. – Они привезли приглашение на свадьбу Мии, моей старшей сестры, надеюсь, ты сможешь вырваться на Рождество.

Патрик пожимает плечами:

– Работы сейчас много, а к Рождеству ее может стать еще больше. – И словно почувствовав мое беспокойство, заключает: – Однако уверен, что ради такого события, мы сможем найти парочку свободных деньков для поездки в Штутгард. – Какое-то время мы лежим молча, а потом он добавляет: – Я только переживаю за Линуса: он собирался встретить этот праздник в кругу семьи.

– Гартенроуты тоже его семья, – отчего-то обижаюсь я за Луизу с детьми. – И, если бабушку с дедушкой тоже позовут на свадьбу... тогда мы сможем встретить Рождество вместе.

– Ну-ну, – пытается утихомирить меня мужчина. – Я просто подумал, что тебе стоит знать об этом.

И я знаю... уверена, что знаю, просто на меня столько всего навалилось в последнее время, что иногда кажется, я даже собственное имя способна забыть. Да и с Линусом удается проводить не так много времени, как хотелось бы... Он чаще проводит время у бабушки, помогая мужчинам в столярной мастерской.

– Патрик, – мне страшно задать этот вопрос, но я пересиливаю себя, – когда все это закончится? – вопрошаю совсем тихо, имея в виду постоянные проблемы с его матерью и его же беспрестанную занятость в столярной мастерской.

Что-то подспудно лежит у меня на сердце, и я никак не могу совладать с этим.

– Патрик...

– У? – мычит он в полузабытьи, уже переступив грань между сном и реальностью.

– Патрик. – Я вздыхаю и долго гляжу на его профиль, очерченный сияющим светом луны, льющимся сквозь незашторенное окно. Потом выскальзываю из-под его руки и иду в сторону гостевых комнат...

– Каролина, ты спишь? – окликаю подругу, заглядывая в ее комнату.

– Не была уверена, что ты придешь, но очень на это надеялась, – отзывается та из темноты, откинув край одеяла и приглашая меня занять место рядом с собой. – Я укладываюсь на матрац, и Каролина говорит: – Как в детстве, помнишь? Ты залазила в мою постель и часами напролет рассказывала разные истории. Тогда ты еще грезила приключениями... Говорила, что сбежишь в море на бригантине, что пройдешь всю землю в поисках своей матери, что...

– … вызову ее на дуэль и заставлю дать ответ на главный вопрос своей жизни: почему она меня оставила? – вклиниваюсь в ее слова, и даже немного краснею от собственной наивности. – Мне было двенадцать... да и «дуэль» уже состоялась. Теперь я стала другим человеком... Повзрослела, должно быть. Не стоит и вспоминать...

Но девушка приподнимается на локте, подперев голову ладонью, и глядит прямо в мои глаза:

– Не верю, что ты могла настолько перемениться, – качает она головой. – Когда ты отправилась в Виндсбах на поиски приключений... зачеркнуто: первой любви, я глядела на тебя в немом обожании, как на одного из рыцарей короля Артура, отправившегося на поиски Святого Грааля. И что я вижу теперь: «Грааль» обретен, а верный «паладин» глядит несчастными глазами... Ты уверена, что именно этого искала? Быть может, твой путь еще не закончен...

– Прекрати, – беззлобно отмахиваюсь я, пихая Каролину в плечо. – Похоже, я перестаралась, забивая твою голову детскими сказками. – И признаюсь: – Я люблю свой «Грааль», он самый лучший для меня.

И сестрица, сделав вид, что встряхивает меня за грудки, упрямо интересуется:

– Тогда почему ты не кажешься мне счастливой?

Я отзываюсь в том же ключе:

– Может быть, потому, что ты слишком идеализируешь любовь? Она, как известно, не всегда усыпана розами... Помнишь, как в «Маленьком принце»: «Должна же я стерпеть двух-трех гусениц, если хочу познакомиться с бабочками».

– Это ты сейчас о фрау Штайн говоришь? – осведомляется Каролина не без насмешки. – Образ гусеницы, так никогда и не ставшей бабочкой, очень даже ей подходит...

Какое-то время мы продолжаем посмеиваться, припоминая разные случаи из нашего совместного прошлого, а потом Каролина спрашивает:

– Помнишь, того парня на мотоцикле, как там его...

– Килиан Нортхофф, – услужливо подсказываю я.

– Ну да, этот самый Килиан, – голос сестры буквально сочится любопытством и предвкушением чего-то запретного, – вы часто с ним видитесь? Мне казалось, у вас что-то начиналось...

Она прозрачна, словно горный хрусталь, – даже забавно наблюдать ее детские уловки.

– Всего лишь небольшой флирт, не более того.

И тогда она меня удивляет:

– То есть не будет ничего такого, если я решу немного потусить с ним? – осведомляется она самым бесстрастным голосом. – Просто сегодня мы столкнулись с ним в магазине, и я подумала, что он очень даже неплох... К тому же при мотоцикле. Сама знаешь, как эта штуковина действует на нас, девочек! – И снова вопрошает: – Так ты не против?

И что мне на это ответить: слишком сбитая с толку, чтобы разумно мыслить, я тоже задаю вопрос:

– Как так получилось, что ты столкнулась с Килианом в первый же день своего пребывания в Виндсбахе? Насколько я знаю, он редко бывает в городе: все больше в Нюрнберге, где заканчивает обучение.