Тобой расцвеченная жизнь

19 глава

Пошивочное ателье Клары маленькое, но очень уютное... На большом витринном окне так и написано: «Мы исполняем мечты» – и мне нравится быть феей этого маленького сказочного королевства.

Мое место последнее в ряду, и оно утопает в ворохе нежно-голубого шармеза, который невеста выбрала для платьев подружек невесты... Капризный материал. Я вожусь с ним четвертые сутки: крою, вырезаю, строчу – и мне нравится, что у меня получается.

Уверена, Клара тоже будет довольна мной – я не хочу ее подвести.

– Ну как ты, заканчиваешь? – интересуется Майя, моя соседка по левую руку. – Пора бы и честь знать. Уже больше пяти... Поторапливайся!

– Еще пару строчек – и я готова, – отзываюсь на ее слова и продолжаю свою работу. Хочу управиться со вторым платьем до завтрашней примерки...

– Ну-ну, не засиживайся.

Входная дверь открывается, пахнув неожиданно морозным воздухом, и я зябко повожу плечами: осень не радует теплой погодой. А так не хочется прощаться с летом...

Из подсобного помещения появляется Клара, миниатюрная, маленькая женщина тридцати пяти-сорока лет, она щелкает замком входной двери и радостно констатирует:

– Все, на сегодня мы закончили. – И в мою сторону: – Как твоя работа, справляешься?

– Думаю, да. Заканчиваю второе платье!

Клара подходит и внимательно осматривает каждый из проделанных мною швов – я почти не дышу от волнения! – а потом удовлетворенно кивает.

– Хорошая работа. Продолжай в том же духе...

– Спасибо, – радостно лепечу я, и Клара похлопывает меня по плечу.

– Как дела дома? – интересуется она. – Старая карга все еще не подпускает тебя к себе?

– Боюсь, она считает меня коварной интриганкой, бессовестно соблазнившей ее сына, – отвечаю с грустной полуулыбкой. – Патрик и думать боится того, что сделает с ней новость о нашей предстоящей женитьбе... Мы тщательно скрываем это от нее. – И покачивая головой: – После прошлого приступа она стала особенно непереносима...

Клара спрашивает не просто так: она искренне мне сопереживает, знаю об этом наверняка. Вот и сейчас у нее такие взгляд, что я враз настораживаюсь: что-то не так... Она о чем-то умалчивает.

– В чем дело? Что-то случилось?

Ее нерешительность лишь усугубляет мое любопытство и... панику.

– Не знаю, стоит ли мне рассказывать, – она выглядит почти несчастной, – только вчера... я видела Патрика...

– И? – продолжаю недоумевать я.

– Он был с женщиной. В кафе на Земмельманнштрассе... Я еще подумала, что откуда-то знаю эту ее... Сразу не вспомнила, а потом, уже прямо перед сном, меня как прошибло: да это же Рената Мельсбах. Мы вместе учились в начальной школе... Да и после нет-нет да пересекались. Слышала, она перебралась в Нюрнберг... а тут, вот... Я удивилась.

– Рената Мельсбах, – это имя ни о чем мне не говорило. Патрик ни разу не упоминал его при мне... – Наверное, просто случайная встреча старых друзей, – произношу как можно более беззаботно. – В этом городе каждый друг друга откуда-то да знает.

Но Клара не выглядит убежденной, наоборот, ее грусть становится еще более явной.

– Он держал ее за руку, Ева, – говорит она мне. – И говорили они явно не о старых временах.

Внезапная вспышка негодования почти готова прорваться отчаянным «вам-то откуда это знать!», когда у меня звонит телефон, и я быстро гляжу на экран: Патрик.

– Мне пора, – произношу лишенным эмоций голосом. – Мы с Патриком собираемся поужинать в городе. До свидания!

Я подхватываю свои вещи – иду к выходу торопливым шагом. На пороге все-таки оборачиваюсь:

– Спасибо, что рассказали.

– Прости, милая.

– Вы не виноваты. – Выхожу на улицу и ощущаю солоноватый вкус слез на губах... И чего, спрашивается, я реву? Это дикая реакция на слова Клары не понятна даже мне самой, и я повторяю, как прежде своим родным:

У меня все хорошо...

Я люблю Патрика, а Патрик любит меня.

Скоро мы поженимся!

Эта мантра лейтмотивом отыгрывается на подкорке моего головного мозга всю дорогу до дома.

У меня все хорошо (?)...

Я люблю Патрика, а Патрик любит меня (?)...

Скоро мы поженимся (?)...

Так, главное не позволить беспочвенным подозрениям отравить наши с ним отношения; я не какая-то там безмозглая дурочка, чтобы поверить первым же наветам пусть даже надежного человека.

Я должна увидеть ЭТО своими глазами – и точка.

Дом встречает меня безмолвием пустых комнат – залажу с ногами в большое, мягкое кресло и принимаюсь ждать Патрика. Свет не включаю – словно в засаде сижу – и вздрагиваю, когда сотовый оживает веселой мелодией.

Патрик.

На часах восемь вечера, а его все нет. О чем он хочет мне сообщить? Что могло заставить его задержаться так долго? Неужели другая женщина... Не могу в это поверить и боюсь этого одновременно.

– Ева, ты дома? – слышу его голос в телефонной трубке. – Тут такое дело... я малость задержусь. Надеюсь, ты не будешь против? Линус все равно решил заночевать у Колей. Прости, что не сообщил раньше...

С трудом отзываюсь обычным:

– Хорошо. – Потом кладу сотовый в карман и спускаю ноги на пол: где, Клара сказала, она видела Патрика с этой самой как ее там, Ренатой Мельсбах... В кафе «Шваб», кажется. Вот сейчас и проверим, так ли он занят, как говорит!

Натягиваю куртку и сажусь на велосипед: двадцать минут – и все встанет на свои места.

Наверное, стоило бы для начала поехать в мастерскую, вот только если Патрика там нет – Коли могут заподозрить неладное. Незачем им волноваться по пустякам... Им и так хватило неприятностей на годы вперед.

Итак, я кручу педали и вскоре уже вижу ярко освященные окна нужного мне заведения; чувствую себя скверно, словно вздорная девчонка, решившая подсмотреть за своим блудливым парнем. Все это абсолютно неправильно... и так больно.

А потом становится еще больнее: я вижу Патрика, сидящего рядом с миловидной женщиной примерно одного с ним возраста, улыбающейся и веселой, – такой, какой я сама в последнее время почти не бываю. Стискиваю руль велосипеда и медленно отступаю в тень, страшась быть замеченной... Почти не дышу.