Тобой расцвеченная жизнь

21 глава

У Патрика есть сын...

У Патрика есть сын от Ренаты Мельсбах, подруги детства...

У Патрика есть сын от женщины со слабым сердцем, которая боится умереть во время операции и оставить сына сиротой.

Все это я узнаю буквально за час до звонка в дверь, оповещающего о ее визите. Я все еще слишком оглушена услышанной новостью, однако встаю и иду открывать... Патрик, как мне кажется, в еще худшем состоянии, чем я сама. Наверное, это действительно шок: узнать, что где-то, независимо от тебя, рос твой собственный тринадцатилетний ребенок, и ты ничего об этом не знал.

Мельком бросаю взгляд в зеркало и поражаюсь бледности своего лица – по крайней мере, следов слез не видно.

– Здравствуйте, Ева.

– Рената. – Я отхожу, впуская женщину в дом, и только теперь замечаю высокого парнишку, стоящего за ее спиной. Темноволосый, с карими до черноты глазами, он совсем не кажется мне похожим на Патрика, к тому же волком глядит из-под ниспадающей челки – я даже немного пугаюсь. Как самого этого взгляда в частности, так и общего вида в целом. На нем черные джинсы с черной же футболкой, а железные набивки на бутсах такие же острые, как и его взгляд.

Не очень похоже, что он рад предстоящему знакомству с отцом...

Пока я его рассматриваю, Патрик тоже появляется в коридоре, и я слышу напряженный голос Ренаты, приветствующий его. Потом она указывает на подростка и произносит:

– Это Лукас, твой сын.

И вот они стоят друг напротив друга и ни один не решается сделать шаг к сближению. В конце концов первой не выдерживает именно Рената: она подталкивает сына вперед и говорит:

– Может быть, уже пожмете друг другу руки. Этого было бы достаточно для начала...

Парнишка закусывает губу, нехотя, но повинуясь – Патрик встряхивает его ладонь, выпуская ее с такой стремительностью, словно та опалила ему пальцы.

Еще одна секунда тревожной неловкости, а потом я предлагаю пройти в гостиную. На часах восемь утра – через полчаса мне нужно быть на работе... Не представляю, зачем Патрик устроил все это именно сейчас, и с трудом сдерживаю удивление, когда слышу слова гостьи:

– Спасибо, что позволили нам пожить в квартирке над гаражом. В городе у нас никого не осталось, а жить в гостинице было бы слишком дорого.

– Она все равно пустует, – отвечает Патрик, не глядя на меня. Понимает, что принял решение, не посоветовавшись со мной... Еще вчера во время свидания в кафе, а теперь, если и сожалеет, отступать уже некуда.

– Надеюсь, вы не против? – спрашивает меня женщина. – Я вовсе не хочу доставлять вам неудобство.

Я вымучиваю полуулыбку.

– Квартирка действительно пустует – почему бы вам в ней не поселиться. Сейчас принесу ключи, – выхожу из комнаты и расслабляю перекошенные мышцы лица. Не думала, что это будет так тяжело... Начинаю копаться в выдвижном ящичке гардероба, когда в коридоре раздаются шаги, и за спиной возникает темная фигура Лукаса Мельбаха. Я даже вздрагиваю от неожиданности...

– Похоже, мы с тобой оба жертвы этого маленького семейного воссоединения, – произносит он, косясь на меня одним глазом. – Товарищи по несчастью, так сказать. – И, забирая из моих рук ключи, заключает: – Пойду занесу наши вещички. Бывай, подруга!

Подруга?! Гляжу ему вслед полными невысказанного удивления глазами. Не уверена, что мы с ним подружимся. Как-то и не особо хочется, если честно.

– Лукас пошел занести вещи, – сообщаю Патрику с Ренатой, возвращаясь в комнату. И добавляю: – Вы меня простите, но мне пора на работу.

– Конечно-конечно, – Рената подскакивает ко мне и пожимает руку, – не стоит из-за нас получать нагоняй на рабочем месте. – И с искренним чувством: – Спасибо за понимание, Ева. Для меня эта так много значит, вы себе и не представляете! Лукас может показаться колючим и не особо приятным в общении, однако все это переходный возраст и злость, в первую очередь, на меня саму и лишь после – на сложившиеся обстоятельства. – Она сглатывает застрявший в горле комок и продолжает: – Его злит, что я оторвала его от друзей и знакомых, лишила привычной среды, заставила переехать сюда... Ну и, сами понимаете, новость об отце не могла не затронуть его. И как первопричина всего: моя болезнь. Он не показывает виду, но внутри у него все кипит, уж я-то знаю своего ребенка. И пока со мной все хорошо, – она снова сглатывает, – пока еще у Лукаса есть время привыкнуть к вам и Патрику до моего возможного печального исхода... я бы хотела помочь ему с этим. Понимаете?

Я, конечно же, киваю, смущенная и сбитая с толку ее искренностью, от которой становится стыдно за самое себя, а в голове только одно: этот колючий подросток останется жить с нами в худшем из вариантов – в случае ее смерти.

Я не уверена, что хочу этого...

Даже больше: уверена, что не хочу.

Если взять в расчет Линуса, то это уже второй ребенок, появившийся в нашей семье до странности неестественным образом...

И в этот момент в комнате фрау Штайн разбивается очередной стакан/тарелка или еще что-то подобное – я вдруг осознаю, что Йоханна все еще не пришла.

– Боюсь, сиделки сегодня не будет, – отвечает Патрик на мой безмолвный вопрос, глядя с уже привычным обреченным выражением на лице. – Она звонила вчера, сказала, что они с мамой не нашли общего языка.

Только не это, кидаю взгляд на часы, буквально разрываясь между необходимостью быть на работе и позаботиться о фрау Штайн одновременно. И тогда Рената предлагает:

– Возможно, я могла бы помочь – все равно мне нечем заняться.

И Патрик кивает:

– Это было бы очень кстати. Спасибо, Рената! – Потом целует меня в щеку и велит идти на работу, ни о чем не переживая. Так я и делаю: подхватываю сумку и бегу к велосипеду. Надеюсь, Клара простит мое маленькое опоздание...