Тобой расцвеченная жизнь

22 глава

Я больше не могла оставаться внизу: сказала, что хочу принять душ и поднялась в нашу с Патриком комнату. С тех пор так и сижу на краешке постели с несчастным лицом... Гадаю, чем эти двое там заняты: продолжают милую беседу за фужером вина? Уверена, так и есть.

Мне Патрик пить запрещал... Говорил, что я еще маленькая – в шутку, как я полагала – теперь думаю, что это было всерьез.

Маленькая...

Возможно, росточком, но разве и умом... Или и умом тоже? Может, я просто не замечаю своей инфантильности. Достаточно припомнить вчерашние слезы на груди Килиана... И мысль: надо бы позвонить фрау Нортхофф и поблагодарить ее за предоставленный мне ночлег. Так взрослые и поступают... Они не бегут ранним утром, подобно воришкам, страшась встречи с последствиями своих поступков – они встречаются с ними лицом к лицу.

Раздается телефонный звонок на моем сотовом, и я выуживаю его из сумки.

– Привет, Каролина.

Сестрица, а это именно она, отзывается ответным приветствием – голос ее так и зашкаливает от обилия позитива. Счастливая, я ей даже завидую...

– Хотела тебе вчера позвонить, – сообщает она в телефонную трубку, – да меня позвали на вечеринку. Решила позвонить сегодня... Как поживаешь? Все хорошо, надеюсь? Больно голос у тебя неживой. Или это так кажется... Ну, я слушаю.

Говорить о Ренате и ее сыне я все еще не готова, пусть даже и с Каролиной, поэтому отвечаю, что все-то у меня замечательно. Лучше не бывает. В общем лгу в лучших традициях Евы Мессинг... А потом интересуюсь, как прошла ее вечеринка.

– Ах, да что там эта вечеринка, – отмахивается Каролина. – Скукота одна. Я с тобой о другом хотела поговорить...

– О чем же?

– О Килиане, – отвечает собеседница, – и любовных письмах. Меня зацепило, понимаешь? – поясняет она.

То, что она запала на Килиана Нортхоффа я легко понимаю, не пойму только, причем здесь любовные письма. О чем ей и сообщаю...

– Все просто, – я вроде как слышу смущение в голосе Каролины, – я решила написать ему любовное послание. Ну, знаешь, как в тех книжках, что ты мне прежде читала... «Дорогой мой сэр Лонселот...» и тому подобное. – И канючит: – Помоги! Сама я не справлюсь.

– Хочешь, чтобы я за тебя написала любовное письмо Килиану?! – восклицаю полным удивления голосом.

И собеседница отвечает:

– Ну ты же знаешь, какой у меня отвратительный почерк. Он разочаруется во мне только из-за него одного...

– Почерк? – недоумеваю я. – Печатай на компьютере. В чем проблема-то?

Слышу возмущение в голосе Каролины, когда трубка отзывается следующими словами:

– Ты ничего не понимаешь: любовное письмо нельзя отпечатать на принтере. Оно должно быть написано от руки, только от руки и никак иначе. Это же ЛЮБОВНОЕ послание, а не реферат на тему экономической психологии. Ты меня просто удивляешь, сестрица!

Я молчу ровно минуту, не меньше. Обдумываю слова Каролины... В конце концов, она спрашивает:

– Ну, что скажешь? Могу я на тебя рассчитывать или как?

– Лучше бы «или как», – отзываюсь я, и Каролина применяет секретное оружие: умоляющий голосок, которому я никогда не могла сопротивляться:

– Ну, пожалуйста, Евушка, помоги своей неумехе-сестрице написать маленькое такое послание... Ты же знаешь, мне без тебя не справиться, особенно в первый раз. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Каролина оглушительно взвизгивает, когда я-таки бурчу свое «ну хорошо, ты ведь все равно не отстанешь» и обещаю не только написать, но и снести написанное адресату. Этот пункт нашего договора напрягает меня больше всего, однако, я полагаю, забросить конверт в почтовый ящик Нортхоффов может оказаться не так страшно, как выводить на бумаге цветастые признания Каролины.

А ее так и распирает от обилия фраз... Мы подключаемся по Скайпу и начинаем составлять наше послание.

– Напиши, что я влюбилась в него с первого же мгновения, как увидела, – говорит Каролина, мечтательно закатывая глаза. – И что пахнет от него...

– … Мандаринами и морским бризом. Да-да, я помню, – вставляю с тяжелым вздохом. – Может, добавим что-то менее патетичное. Например, об ощущении покоя, испытываемого тобой в его присутствии. Ну или о жгучем желании снова посидеть с ним под одним одеялом и...

– Нет, – прерывает меня Каролина. – Это скучно. При чем здесь все эти странные ощущения: здесь дело в другом. – И велит: – Напиши про его байк. Скажи, что я в жизни не видела парня, так хорошо смотрящегося за рулем своего мотоцикла.

Я интересуюсь:

– Так ты в Килиана влюбилась или все-таки в его байк?

– Одно другому не мешает, – возражает сестра. – Парень на байке – это своего рода мифологическое существо...

– Кентавр? – подсказываю я.

– Ага, – улыбается Каролина, – байкотавр или что-то в этом роде. Ты главное пиши, не отвлекайся!

В том же духе мы трудился еще около часа, а после Каролина велит мне запечатать письмо в конверт и снести по адресу не позже завтрашнего дня. Смеется, называя меня своим маленьким Амуром, и в итоге отключается, оставляя меня наедине с ворохом моих же разросшихся до размеров маленького Евереста проблем.

На часах девять вечера, и я решаюсь спуститься на кухню и развлечь себя выпечкой сливового пирога: снесу его завтра вместе с письмом к Нортхоффам и поблагодарю тех за гостеприимство. Так, пожалуй, будет правильнее всего...

– А вот и ты, – говорит Патрик, заметив меня на пороге. – Чем была занята? Я слышал, беседовала с Каролиной.