Тобой расцвеченная жизнь

30 глава

Рано утром в нашу дверь дважды звонят. Открывает ее Рената, да так и застывает на месте: на пороге стоит офицер полиции, подле него – Лукас. С подбитым глазом, помятый, тщетно пытающийся казаться невозмутимым...

– Лукас. – Рената отступает от двери, и оба гостя входят в прихожую. – Что случилось?

– Фрау Мельсбах? – вопрошает офицер.

– Да, это я

– Ваш сын был задержан за драку в пьяном виде. Потасовка получилась серьезной, поэтому простым выговором, боюсь, не обойдется. Предстоит судебное разбирательство...

Рената хватается за сердце.

– Судебное разбирательство?

Офицер смягчается и говорит:

– Так как ваш сын несовершеннолетний, то ему, скорее всего, присудят общественные работы. Надеюсь, это заставит его думать о последствиях своих поступков... – и он награждает подростка строгим взглядом из-под насупленных бровей.

– Я только хотел их разнять, – бубнит тот под нос. – Я даже не виноват.

– В этом уже суд разберется. В следующий же раз выбирай друзей получше... – И в сторону Ренаты: – Вы получите письменное уведомление. Счастливых праздников, фрау Мельсбах! До свидания.

У Ренаты такое лицо, словно она вот-вот упадет в обморок, и я поддерживаю ее за руку.

– Как ты мог?! – произносит она с горечью разочарованного человека. – Мало того, что напился, так еще и в драку ввязался.

– Да я только пива глоток пригубил, – оправдывается ее сын. – Эти придурки все переврали.

Рената прикрывает лицо ладонями и молча качает головой.

– Никогда не думала, что мой сын станет вести себя подобным образом, – произносит она наконец. И голос у нее совсем бесцветный... – Ты меня разочаровал, Лукас. Я понимаю, конечно, что этот переезд был тебе не в радость, но такое... Что скажет Патрик, когда узнает?

– Ему будет плевать, – цедит парнишка, глядя на меня исподлобья. Пытается прощупать обстановку в доме... Выдала ли я их с Ренатой секрет Патрику. Я едва приметно машу головой... А Рената восклицает:

– Нет, ему не будет плевать, и ты сам это знаешь. Думаешь, ему понравится, что родной сын связался с нехорошей компанией?

В этот момент наши с ней взгляды пересекаются... Не знаю, что она примечает во мне, только голос ее замолкает, и она тяжело сглатывает. Быстрый взгляд в сторону сына, снова – на меня, а потом появляется Патрик: входит с огромным пакетом свежеиспеченных булочек и радостно улыбается:

– Я позаботился о нашем завтраке. – Однако, почувствовав царящее в доме напряжение, интересуется: – Что происходит? – Глядит на занавешанное челкой лицо своего якобы сына и хмурит брови: – Лукас, я вижу, вернулся, почему же все такие смурные?

Рената молчит – дает мне шанс изобличить ее ложь. Поняла, что мне все известно, минуту назад... Но я тоже молчу, и тогда Лукас вскидывает подбородок, демонстрируя свое расписанное ссадинами лицо. – Это еще что такое? – хмурится Патрик, и только тогда Рената рассказывает ему о случившемся.

Я продолжаю молчать. Ни к чему мне лезть в это дело...

В итоге Лукасу присуждают общественные работы на городском предприятии по переработке мусора, однако в первый же день он оттуда сбегает, и уже другой неулыбчивый полицейский возвращает его домой с целой отповедью на тему безответственности и увеличения срока наказания.

Лукас сбегает еще дважды, и тогда Патрик, взяв дело в свои руки, договаривается о переносе места наказания с мусорных завалок – в свою столярную мастерскую.

– Так он будет всегда у меня под присмотром, – поясняет он мне, – к тому же я смогу проводить с сыном больше времени. Возможно, нам удастся найти общий язык!

Тем же вечером я впервые отвечаю на звонок Каролины... Она начала названивать сразу после нашего с Килианом отъезда, но я так ни разу ей и не ответила. До этого момента...

– Извини, – это первое, что я слышу в телефонную трубку. – Я была неправа. Мне не следовало вмешиваться в твою жизнь... Это было глупо и безответственно. Прости, пожалуйста, Ева!

– Ты тоже прости меня, – отзываюсь на ее слова. – Возможно, я тоже была неправа... – Язык с трудом поворачивается признать очевидное, вот только от правды не убежишь.

Я думаю о Килиане слишком много и слишком часто...

По правде, я думаю о нем постоянно, особенно получая ежеутренние и ежевечерние приветы с пожеланиями доброго утра и доброго сна... Ничего другого он не пишет, но сердце каждый раз пропускает удар при виде очередного привета.

Не понимаю, что со мной происходит...

Или вернее, слишком хорошо понимаю: я влюблена. Не так, как с Патриком – иначе. И собственные чувства меня пугают... Они дарят некую свободу, способность дышать полной грудью, сбросить тенета прошлого – освободиться. Однако Патрик – не кандалы, чтобы я думала о нем подобным образом.

Именно это непостоянство, эта перемена в себе и пугает больше всего...

Именно с такими мыслями я и просыпаюсь ежедневно в одно и то же время, а сегодня к тому же раздается звук проезжающего мотоцикла, и я, сама тоже не осознавая, кидаюсь к окну в надежде увидеть... знакомое лицо.

И Килиан, действительно, глядит на меня с противоположной стороны улицы... Слышу звук входящего сообщения и с замиранием сердца читаю: «Пришло время поговорить. Давай сделаем это, как взрослые люди. Выходи, пожалуйста!»

В этот момент раздаются шаги за дверью, и я спешу отойти от окна – входит Патрик. Глядит на мое раскрасневшееся, взволнованное лицо и... бросает взгляд в сторону окна. Словно чувствует... Только бы не заметил Килиана, только бы не заметил...